Навья княгиня - Виктория Александрова
Володея не знала, как рассказать мужу об этом. Если опять осмелеет и заговорит при всех… после будет больно. А наедине он тем паче слушать не будет. Может, присутствие других людей хоть как-то его образумит…
К полудню в главном чертоге, как всегда, собрались бояре, и Володея, присев на самый край своего небольшого престола, еле-еле разглядела Лютомира Будиновича у самого входа в избу. Странно, что победской княгине пришло в голову отправить послом такого неприметного, тихого человека. Очевидно, он вряд ли смог бы добиться того, чего хотела Вельмира Богомиловна… Да он и не добился. Не уговорил Судислава на мир и союз.
Взглянув на его ещё раз, Володея подумала: а вдруг его это устраивает?
Наконец в чертоге появились Судислав с Ингольвом — разумеется, без князя и воеводы совет состояться не мог.
— Подойди, — велел Лютомиру князь, вальяжно усевшись на престоле. — Мы приняли решение… Я принял, — поправился он, окинув взглядом присутствующих. Что ж, судя по всему, его отговаривали, но он, как всегда, всё решил по-своему. — Дары твоей княгини нам понравились, хоть и слишком они скромны…
Утром Судислав велел жене надеть что-нибудь из Вельмириной укладки. Володея недолго выбирала: своё рдяное платье из ромейского шёлка она подпоясала дарёным тёмно-красным с жёлтым узором поясом. Стало любопытно, сама ли Вельмира его соткала или помог кто? Володее понравились и богатые бусы из стекла и ракушек с тяжёлой серебряной подвеской посередине, но она поняла, что к ромейскому платью они не подойдут. Да и височные кольца, сделанные по победскому образцу, с семью лепестками, тоже оставила в укладке — вместо них прикрепила к расшитому мелкими жемчужинами очелью свои любимые, с тремя бусинками, которые были в ходу в Верхнереченске. Зато подаренные обручья надела и княгиня, и её муж — он тоже отнёсся к дарам благосклонно, однако, видимо, желания повоевать с теми, кто эти самые дары ему прислал, они ему не отбили.
Лютомир поглядывал на новые княжеские украшения, но лицо его не выражало никаких чувств — ни надежды на то, что подарки Вельмиры Богомиловны смягчили сердце верхнереченского князя, ни страха перед его решением, ни волнения… Ну что же он за человек-то такой? Живой ли он вообще? Володея слышала, что только мёртвые так умеют свои чувства скрывать — потому что на самом деле не испытывают никаких чувств.
Если земли победичей, как говорят, и вправду покрыты непроходимыми лесами, может, этот Лютомир — леший? Хотя росту он не громадного, даже низковат для мужика, а его явно заметная полнота напоминала скорее водяного, нежели тощего, высокого, угловатого лешего. Да и глаза зелёным не светятся…
Володея улыбнулась своим детским мыслям по поводу победского посла.
— Но мира победичам мы пообещать не можем, — продолжал между тем Судислав. — Многие подчинившиеся мне князья, — он едва заметно кивнул Володее, дочери одного из таких князей, — поняли, что нам нужно объединяться. Создать великую державу и вместе давать отпор и хазарам, и ромеям, а то и самим на них ходить в случае чего… Мы должны быть вместе — как единый народ… под властью единого князя, — улыбнулся он. — Многие это понимают. До Холмогорода, может, ещё не совсем дошло — уж больно далеко они. — В чертоге раздались короткие, сдержанные смешки. — Но они там умны, я знаю, раз первыми догадались с варягами дружить, а не воевать. — Теперь Судислав кивнул Ингольву, а тот неглубоко поклонился, подтверждая, что дружба варягов и славян касается не только Холмогорода. — А вы, победичи, и девка ваша, видать, не поняли ещё. Я думал, опыт Богомила её хоть чему-то научил… Думал, она тебя прислала, чтобы признать мою власть над ней. Но исходя из того, что ты, Лютомир Будинович, говоришь… Видимо, придётся мне научить её. — Судислав ухмыльнулся хищно, как волк, и Володея почувствовала, что ей стало холодно, словно в душноватую избу вдруг ворвался порыв ветра.
Научить… Княгиня поёжилась. Если Ингольв говорил правду, в голову Судислава приходила мысль сделать Вельмиру своей второй женой и тем самым обозначить свою власть над ней. У летичей такие обычаи давно уже были не в почёте: в родных краях Володеи взять вторую жену было равноценно браку с родной сестрой. У дубян, как ей казалось, тоже… Кто знает, как к этому относятся победичи: раз у них девка княгиней стала, может, она себе сразу двух мужей возьмёт.
Поэтому мысль Судислава испугала Володею — словно муж её, несмотря ни на что, хороший князь, добрый правитель, вдруг оказался дикарём, век не видавшим разумных людей.
— Я против тебя ничего не имею, Лютомир Будинович, — вздохнул князь, — но к княгине своей ты не вернёшься. Зачем ей знать о том, что я на неё ратью иду, верно?
Бояре и оружники закивали, и лишь Лютомир стоял неподвижно.
— Так ежели я вернусь и скажу, что ты дары принял и мир пообещал? — пожал плечами он.
— Рад бы я тебе поверить… — вновь вздохнул Судислав, делая вид, что сам сожалеет о своей подозрительности. — Но даже самые одарённые мои волхвы не могут день и ночь в воду глядеть, следить за тобой, убеждаться, что ты слово своё держишь. Поэтому ты останешься, а Вельмира Богомиловна не узнает, что я решил, пока я сам к стенам Воронца не подойду. Может, она подумает, что ты по дороге сгинул… В общем, плевать, что она подумает — если вообще думать станет.
Володея смотрела на Лютомира, но никак не могла понять, как он отнёсся к решению Судислава. Испугался, возмутился, смирился… обрадовался? Он не был похож на ярого сторонника своей княгини, на защитника и почитателя, готового отстаивать её честь и свободу своей земли до конца. Может, он изначально хотел перейти к Судиславу или хотя бы стать сторонним наблюдателем за этой войной… чтобы потом извлечь из её плодов выгоду? Володея задумалась. Если появится возможность — стоит с ним поговорить. Вежливо, спокойно, без намёков и уж тем более каких-то обвинений.
И с мужем тоже поговорить стоит, но… Разве он послушает? Даже если она ему о сне расскажет — разве это его убедит? Судислав был горд и упрям, порой Володее казалось, что он считает себя сильнее и мудрее богов. Боги послали ей сон-предупреждение, но мужу, если бы он о нём узнал, было бы всё равно. Впрочем, попробовать в любом случае стоит, и пусть после этого на её теле вновь окажется пара синяков. Если Судислав хоть на мгновение задумается, если в кои-то веки поверит богам