Навья княгиня - Виктория Александрова

Ради того, чтобы остановить войну, Володея была готова пережить любую боль.

* * *

Настало лето, тёплое, хорошее, ладное: Дажьбог щедро одаривал землю жаром и светом, солнечные блики весело плясали на голубой воде Воронца, на утренней свежей росе, на мечах и шеломах оружников… Леса зеленели, девушки уже ходили по землянику и приносили полные корзины. Вельмира думала, что Нежданка с Дарёнкой тоже наверняка ищут ягоды в заповедном лесу Марены, а Алдона теперь им помогает… если Завета её приняла. Пока у победичей не было нужды вызывать жрицу или её помощниц из заповедного леса, и точно узнать о судьбе голядки Вельмира не могла. Гадать она боялась — и так недавно слишком уж заигралась с навью. С тех пор ей иногда снились страшные сны. То заходит она в Воронец, чтобы погадать, а вода вдруг поднимается, становясь чёрной, вязкой, как грязь, выходит из берегов и топит и Вельмиру, и все земли победичей. То русалок видела, причём не в том облике, в каком они являются простодушным людям, а в истинном — с полусгнившей спиной, с сильно отвисшей сухой грудью, впалыми глазами и костлявыми пальцами… Ясное дело, что русалки в Воронце живут, но сейчас, пока русалья неделя не настала, они не опасны. Но даже тогда можно от них защититься — если знать особые слова и на всякий случай носить с собой полынь.

Оставалось надеяться лишь на милосердие Заветы, которая прислушается к Алдоне и приютит её. Видят боги, третья помощница ей уж точно не помешает — пусть и не княжеская дочь.

Иногда светлые, жаркие дни перемежались грозами: на небе собирались серые и чёрные тучи, такие плотные, что ни один солнечный луч сквозь них не пробирался, и становилось темно, как ночью. Бил Перун своим молотом, выбивал гром и искры-молнии, хохотал над этим смешливый Похвист, а Стрибог седлал коней для себя и своих внуков — ветров… Веселились громовники, резвились на небе, а люди на земле прятались по домам. Радовало, конечно, что боги летом людей без дождя не оставили, что не надо Додолу проводить, лишний раз хлопотать, но всё-таки не пугать грозы не могли. Кто молился, кто детей малых успокаивал, а Вельмира всё думала: как там Лютомир? Справится ли? Уговорит князя Судислава не воевать?

Гроза волей-неволей навевала мысли о войне. Княгиня никогда войны не видела, но представляла, что на грозу она и правда похожа, а Ярослав и Мстивой её догадки подтверждали.

Зато после грозы становилось совсем прекрасно. По миру разносились запахи чёрной рыхлой земли и свежей листвы. И будто бы цветы расцветали ярче, а уж птицы-то как пели — не наслушаться! Вельмира любила выходить из избы после грозы, вдыхать эти запахи, слушать эти птичьи песни… поднималась на городскую стену и смотрела на реку, на леса и поля, с высоты напоминающие лоскутное одеяло — там жёлто, там зелено, где-то коричневый проглядывает, где-то — болотный, вот синяя нитка бежит… Красива была земля победская, красива и богата. Неудивительно, что князь Судислав хочет её подчинить себе. Да вот только не получит он ничего — уж Вельмира-то об этом позаботится.

А от Лютомира вестей всё не было и не было. Княгиня терпеливо его ждала, но терпение её иссякало. Боярин уехал, когда закончился цветень; теперь в разгаре был червень, приближался Ярилин день… Неужели Лютомир до сих пор не добрался до Верхнереченска?

Подсчитывая дни, Вельмира понимала, что самой ей в обрядах солнцеворота поучаствовать не удастся — срок печали к ним ещё не пройдёт. Зато начать жатву на зажинки она сможет — к концу липня уж точно можно будет одеться не в белое и не швами наружу.

— А ты пойдёшь на Ярилин день? — спросила Вельмира у Заряны.

Она в последнее время часто захаживала в гости к воеводе, сегодня вот заглянула, дабы обсудить с ним внезапную пропажу Лютомира. Мстивой был спокоен и даже весел, но чем дальше, тем сильнее Вельмира невольно заражала его своей тревогой. Конечно, он виду не подавал, но княгиня чувствовала его беспокойство. Однако сегодня Мстивоя дома не оказалось, и княгиню принимали Ярослав с Заряной. Последняя быстро велела челядинкам принести блинов, молока, варенья и жареных яиц: время ужина ещё не настало, но всё-таки встречать гостей за пустым столом было невежливо, а уж тем более саму княгиню!

И тогда же речь зашла о грядущем празднике солнцестояния — и не только о нём…

— На утренний обряд пойду, конечно, — пожала плечами Заряна, поправляя стеклянные бусы на шее. — Мы с Ярославом уже года четыре Ярилами по городу проезжаем.

Вельмира округлила глаза.

— А почему я об этом не знала? — смущённо рассмеялась она и бросила короткий взгляд на Ярослава — тот улыбался, но было заметно, что он тоже немного растерян. — Эх, жаль, что я на вас не взгляну, вы, наверное, такие красивые будете…

— Да мне уже надоело, если честно, — вдруг сказал Ярослав, чуть закатив глаза. — Мне двадцать лет, почему бы мальчишку помоложе не найти? — Тут он взглянул на Вельмиру и снова расцвёл в улыбке. — Ничего, вот женюсь скоро, тогда и отстанут.

— Это что же, я тебя как Ярило так и не увижу? — подалась вперёд княгиня, вглядываясь в его зелёные, искрящиеся лукавой усмешкой глаза.

— Говорю же: ничего особенного там нет, — отозвался Ярослав, поправляя золочёную застёжку на своей расшитой красными летними узорами рубахе.

День был тёплый, почти жаркий, и кафтана на нём, конечно, не было — к тому же у себя дома Ярослав вполне имел право его не надевать.

— А вечером? — вспомнила Вельмира, с трудом оторвавшись от блеска застёжки и тонких пальцев воеводского сына, что вертели эту застёжку, пожалуй, чересчур усердно. — Уж про то, что вечером творится, я помню не хуже, — усмехнулась она, чувствуя, как краснеет.

— Вечером не пойду, — отмахнулась Заряна. — У меня уже есть жених.

Тут была её правда: молодёжь ходила на вечерицы Ярилина дня в основном для того, чтобы подобрать пару для женитьбы. На первый взгляд это было просто, хотя цель вечерних обрядов была иной: полюбиться избраннику или избраннице, привлечь его, очаровать — и при этом честь не потерять.

Вельмира не могла вспоминать о вечерицах без смущения и алых щёк. После «утопления» брата и сестры, Ярила и Ярилы, молодёжь расходилась по берегу реки, по полям и лугам, в тень зелёных деревьев. Девушки водили хороводы, пели песни, плели венки и гадали с их помощью, парни же шутливо боролись и бегали