На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

Как раз в тот момент, когда я начал беспокоиться, что мы проскочили поворот, я увидел впереди свет. Я направил взвод в овражек и подал сигнал остановиться. Каждый пехотинец послушно опустился на колено, превратив движущуюся колонну в неподвижный сигарообразный периметр. Выглянув из-за пригорка, я увидел слабые очертания развороченного грунта. Тусклый фонарик с красным светофильтром подпрыгивал в руке человека, идущего вдоль вражеской позиции. Они все еще были там и, видимо, не знали, что мы снова оказались здесь.

Я схватил Джима Била, который командовал нашими пулеметами.

— Выставь пулеметы на вершину этого холма. Расположитесь тихо. А я поведу взвод в обход справа.

Джим кивнул, и я прошептал:

— Начинаем по команде по радио, и продублируем сигнал зеленой ракетой, а затем вы подавите все вдоль линии хребта, когда мы будем зачищать позицию врага справа налево. Сбор на объекте атаки. Понял?

Джим показал большой палец вверх. Я планировал начать атаку с приказа по радио. Если это не сработает, я выпущу в небо зеленую сигнальную ракету как сигнал к открытию огня. Пулеметы перенесут свой огонь на вражескую позицию впереди наших атакующих пехотинцев и, надеюсь, подавят сопротивление, как косой.

Пока Джим полз во главе пулеметчиков на холм, командиры отделений обходили его подножие с пехотинцами, чтобы подготовиться к атаке. Мы должны были двигаться быстро. Это было время максимальной опасности — к вражеской позиции близко выдвигалось множество людей. Согласно общепринятым уставным положениям, численность атакующих должна превышать численность обороняющихся в соотношении три к одному. Наши силы относились к противнику примерно один к одному. Если бы нас обнаружили, мы лишились бы единственного преимущества — внезапности. Парни, стоявшие у перекрестка, тоже были морскими пехотинцами, обученными в той же школе, что и мы. Они должны были выставить патрули, и избежать их в такой темноте было в основном вопросом удачи. Я надеялся, что нам повезет.

Мы добрались до своего исходного рубежа для атаки без шума и выстрелов, нарушающих темноту леса. Я глубоко вздохнул и в последний раз взглянул на свой компас. Было бы непростительно начать стрелять из пулеметов, а затем броситься в неверном направлении.

— Пулеметы, огонь на подавление! — прошептал я в рацию.

Единственным ответом Джима стало тра-та-та-та его оружия. Даже стреляя холостыми, эти штуки звучали грозно. Раскатистый грохот сотряс ночь.

— Поехали! — выкрикнул я. Больше никаких шепотков. Стараясь принять позу полковника Лефтвича, я навел винтовку на цель и махнул взводу — вперед! Пехотинцы устремились вверх по склону, освещенные жутким, колышущимся светом осветительных ракет. Наша позиция оказалась идеальной. Мы ударили по вражеской позиции прямо с ее восточного фланга. Цель каждого атакующего и страх каждого обороняющегося — это анфиладный огонь — стрельба по позиции вдоль ее длины, чтобы бóльшее количество пуль имело больше шансов попасть в цель. Мы вели огонь прямо по анфиладе траншей. Пехотинцы в спальных мешках пытались найти оружие в темноте, и их расстреливали в упор.

Однако не все шло так, как нам хотелось бы. Сквозь дым и шум я увидел капитана Гибсона и капитана Макхью, которые двигались по склону холма, словно ангелы смерти.

— Ты мертв! Ты погиб! — Они указывали на моих пехотинцев и обороняющихся, прижимая плечи и спины к земле, олицетворяя судьбу и капризы поля боя. — Ты ложись! Ты мертв!

Слева от меня сверкали пулеметы, стрелявшие холостыми пулями, но выпускавшие из дула настоящие языки пламени. Стоя в центре вражеской позиции, с капитаном Гибсоном настороже, я крикнул морским пехотинцам на склоне холма:

— Закрепиться!

Из стрелковых ячеек и куп деревьев появились темные фигурки, образуя неплотный круг вокруг вершины холма. Благодаря удаче и хорошей разведке мы выполнили одно из самых сложных заданий для пехоты: обнаружили и захватили укрепленную позицию в темноте. Я был в восторге.

— Лейтенант Фик, идемте со мной. — Капитан Макхью направился обратно по склону холма к линии окопов. — Хорошая атака. Хорошо организованная, быстрая и точная. Но я хочу, чтобы вы осмотрелись.

Он потянулся в грузовой карман и запустил белую сигнальную ракету в сторону деревьев. Она с шипением пронеслась над головой, раскачиваясь на парашюте, отбрасывая на холм движущиеся тени. На земле лежали тела моих погибших пехотинцев — одиннадцать из взвода в тридцать пять человек

— Даже когда вы выигрываете, вы проигрываете. По правилам, это отличные цифры. Вы захватили укрепленную позицию, уступая в численности, и потеряли менее трети своих людей. Но это одиннадцать похоронок одиннадцати матерям, одиннадцать могил, и одиннадцать имен, которые вы не забудете до конца жизни. Отличная работа сегодня, но вы за нее поплатились.

Я оглядывал тела, пока угасала ракета.

Капитан Макхью улыбнулся.

— Мертвые морпехи, встаньте. Вы исцелены. Идите вперед и побеждайте!

Комочки поднялись, отряхнулись и трусцой побежали вверх по склону.

Макхью жестом велел мне следовать за ними и положил руку мне на плечо.

— Это была простая атака. Не нужно было организовывать взаимодействие ни с авиацией, ни с артиллерией, ни с другими подразделениями на флангах. Мы играем в игру: ваш враг был неподвижен, и вы знали, где он находится. На курсах подготовки офицеров пехоты это будет гораздо сложнее. — Я замер и оглянулся на Макхью. — Официально это случится только через месяц, — добавил он, — но я собираюсь сделать вас «ворчуном».

*****

Выпускной в Школе основной и специальной подготовки стал большим событием для всех, кроме «ворчунов». Джим, лаконичный теннессиец, с которым я познакомился шестью месяцами ранее, уехал в Оклахому в артиллерийскую школу, а другие наши одноклассники отправились в Пенсаколу или Сан-Диего. Мы же перенесли свои немногочисленные пожитки в ряд комнат, расположенных вдоль коридора наверху казармы. Курсы подготовки офицеров пехоты (КПО) находились прямо через дорогу. Их одноэтажное кирпичное здание было таинственным. Вывеска перед входом гласила DECERNO, COMMUNICO, EXSEQUOR — «Решай, общайся, исполняй». Никто из нас не называл это здание курсами. Это был «Кирпичный дом» или «Мужской клуб». По нашим понятиям, КПО — это только яйца, это только для мужчин. Если Корпус морской пехоты был последним бастионом мужественности в американском обществе, то Курсы подготовки офицеров пехоты являлись его внутренним святилищем. Перед самым выпуском двадцать восемь будущих пехотных офицеров роты «Альфа» были вызваны в КПО на собрание.

Мы пошли всей группой и нерешительно протиснулись