Второй шанс для Лекаря. Том 6 - Алексей Аржанов

А в моём веке это называется светлым промежутком, и всякий студент знает, что это самый обманчивый и самый страшный час в травме головы.

Под черепом у Порфирия Данилыча рвётся сосуд. Тонкий, между костью и мозгом, и кровь из него капает уже сутки. Капля за каплей, час за часом. Крови этой набралось столько, что она сдавила мозг, и оттого зрачок с одной стороны расширился, а рука с другой ослабела, и оттого он не проснулся.

Она копится и сейчас.

Через несколько часов дыхание станет ещё реже, а после остановится совсем. Тут нет для меня ни вариантов, ни чудес, ни надежды.

Я рискую потерять своего старого конкурента, который теперь является моим добрым союзником. Гениального человека! Одного из немногих, кто может обогнать меня в новаторстве. И это при том, что я пришёл из двадцать первого века.

Терять его нельзя. Голова его, а точнее мозг, не имеет цены.

И лечение тут одно.

Просверлить череп над этим местом. Выпустить кровь. Найти сосуд и прижать.

Я стоял и глядел в стену. Думал.

Я делал это в своей прошлой жизни. Не десять и не сто раз. Я десятки лет занимался именно этим. Ведь был я нейрохиругом. И это, чёрт возьми, единственное, чему я учился по-настоящему, и последние полтора года я лечил лихорадки, вправлял кости и варил известь, потому что в этом веке моё ремесло никому не нужно и никем не понято.

А теперь оно понадобилось.

Дальше я стал думать как здешний человек, потому что как человек своего века я всё уже решил в первую минуту.

Что у меня есть.

Эфир. Трепан у Шамшева в мастерской имеется, он сам его и делал, по моему же чертежу, для вдавленных переломов, и лежит он в третьем ящике. Известь. Лигатуры. Никитина нет, но есть Плетнёв, которого я выучил счёту дыхания, и есть двадцать моих учеников, из которых один, Терентий, держит инструмент лучше иного фельдшера.

Чего у меня нет.

Дозволения.

Трепанацию в этом веке делают при вдавленном переломе, когда кость проломлена и осколок торчит в мозгу, и тут всякому всё понятно. Видно беду и видно, что вынимать. А у Шамшева череп цел. Снаружи он невредим, только шишка над ухом.

И я собираюсь взять сверло и просверлить голову человеку, у которого голова цела.

Я представил себе, как это прозвучит.

Кологривов скажет, что это убийство. Мейер побледнеет и станет отговаривать. Робек, который меня поддерживал всё время, спросит, на каком основании. И я отвечу, что у больного зрачок шире и рука слабее, а такого основания нет ни в одной книге, написанной в этом столетии.

А если он умрёт под моими руками, а умереть он может, потому что крови набралось много, то дальше всё просто. Лекарь Салтыков просверлил живому человеку голову. И на этом кончится всё разом, и школа, и представления, и имя.

И будут они по-своему правы, потому что с их стороны это именно так и выглядит.

Я обернулся к Шамшеву.

Он лежал на лавке в своей каморке, среди чертежей и железа. Человек, который выковал мне нож для гипса, который сделал зажимы для малых жил, потому что просто поглядел, как тяжело работать лекарям, и который вчера сам поехал за парусиной, потому что никому не доверял.

Дыхание его стало реже.

Я вынул часы и сосчитал.

Восемь в минуту.

Часа два. Может, три. Столько ему осталось.

— Ваше благородие… — подмастерье стоял в дверях и глядел на меня. — Что делать-то?

Я закрыл часы.

Настало время принимать решение.

Отпусить Шамшева в мир иной.

Или спасти, рискуя всем?

От авторов:

Дорогие читатели! Шестой том подошёл к концу. Делитесь в комментариях, что Вам понравилось больше всего.

А тем временем, продолжение выложено здесь:

https://author.today/reader/654508/6266574

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.