Павелителя I - Сергей Викторович Вишневский

Почему Кенни? Если честно — я не собирался давать ему имя. Но вот Носок, почему-то дал ему имя «Ке-ни-ни». Проще говоря Кенни. На гоблинском это означало «Живой темный плод».

— Моя не мама! — подал голос Носок. — Моя папа! гавари «Па-Па»!

— Ма-ма! — ткнуло в гоблина существо, а я усмехнулся.

— Па-па! — недовольно нахмурился гоблин.

— Ма-ма! — сморщил физиономию Кенни.

Да, у этого баклажаноида еще и характер есть! Прелюбопытнейшее зрелище, скажу я вам! Баклажан спорит с гоблином. Где я еще такое увижу?

— Моя Па-па! Эта… — тут он указал на меня. — Па-ве-ли-те-ля! А моя папа!

— Па… — указал на меня Кенни. — Папа! — тут он перевел ручку на гоблина и заявил: — Мама!

— Моя не мама! Не мама! Моя папа! — начал возмущаться гоблин.

— Ма-ма! — настаивал Кенни.

— Папа! Моя папа!

Смотреть семейную сцену я не стал. Кофе подостыл, я допил остатки, поднялся и со вздохом направился в библиотеку, к той безумной книге, что должна была выдать мне очередное задание.

Странно, но помимо жуткого раздражения от глупости ее заданий, это давало хоть какое-то развлечение. Сидеть в этих стенах было по настоящему тоскливо.

Я не понимаю, зачем мудрец так поступил, но он разве не в курсе, что любому разумному существу надо общаться? Социальная жизнь важна для ментального здоровья. Так, ведь и с ума сойти не долго, в одиночестве.

Кста-а-а-ати!

В подвале… ну, или то, что похоже на подвал, я нашел несколько скелетов в весьма неоднозначных позах. Словно они умерли во время… соития.

Я знаю, что скорее всего они были так уложены уже после смерти, но сам факт навевает на мысль, что один из седьмых сыновей, жуть как скучал.

Ну, или любил пошутить.

Тем временем, я прошел в библиотеку, остановился у постамента, на котором лежала открытая книга с очередным уроком.

Да, это надо было терпеть.

Да, она ничему меня не учила. По сути, я просто добывал себе право выхода в мир из этого проклятого места. Максимум, что я тут делал — освежал знания о давно забытых навыках.

Ладно, в артефакторике, мне пришлось разбиратсья по новой. Заставить артефакт выдавать свет, а закачивать в него тьму — та еще задачка со звездочкой.

И да, книга не была разумной и просто выполняла алгоритм. Ей было плевать, сделал я щит света из артефакта или собственной силой. По сути — это был очень сложный и завязанный на сложный алгоритм артефакт. Не более того.

— Итак… — произнес я и перелистнул чистый лист книги. — Каким бредом ты меня заставишь заниматься сегодня?

На чистом листе начали проявляться строки. Одна за другой и чем дальше я читал, тем кислее становилась моя физиономия.

— Твою мать… Опять артефакторика… — со вздохом произнес я и нахмурился.

Книга предлагала мне создать артефакт подпитывающися без магического вмешательства.

— Тьма и пепел, в каком смысле «без магического вмешательства»? — произнес я, а затем увидел номер полки и названия книг, которые мне в этом помогут.

Я задумчиво почесал подбородок.

Ладно.

Возможно этот ветхий трактат меня все же чему-то научит.

Я с тоской вырезал очередную руну на палке.

Резец соскочил, оставив длинную царапину. Я посмотрел на нее, потом на схему в раскрытой книге.

Не испортил и на том спасибо.

Сколько я уже здесь? Неделю? Месяц?

Поначалу пытался считать, сколько раз ложился спать. Потом один раз задремал прямо в мастерской, проснулся, поел, снова лег и окончательно запутался.

Солнце здесь не садилось. За окнами все время было светло, облака ползли где-то внизу, а ночь приходилось устраивать, закрывая ставни. Да и конечно же я понимал, что это всё не по-настоящему. За окнами точно не будет свободы. Хотя пару раз я пытался и это проверить. На всякий случай…

А вообще этот мудрец очень удобно придумал. Особенно если хочется незаметно сойти с ума. Придурок, блин.

Я сдул стружку и повернул палку другой стороной.

Центральную дверь тоже я проверял уже столько раз, что мог с закрытыми глазами найти каждую руну на косяке. Пробовал подать силу иначе, обойти затвор, достучаться до управляющего контура. Даже вернулся к мертвому мудрецу и еще раз осмотрел его трон.

Но ничего.

Выход упорно оставался закрытым. Судя по всему, предстояло и дальше решать задачки этой гребаной книги.

Я углубил последнюю черту.

С нынешним заданием пришлось повозиться. Артефакт должен был подпитываться без участия мага. После изучения трех трактатов выяснилось, что местные умельцы научились забирать для этого тепло, движение и даже давление.

Хорошая идея. Тут придраться не к чему. Исполнение, правда, получилось так себе.

Я сделал посох, который превращал силу удара в крошечный выброс пламени. Чем сильнее стукнешь, тем больше получишь огня. С учетом потерь — примерно достаточно, чтобы подпалить себе бровь.

Зато без магической подпитки.

Я отложил резец, провел пальцем по рунам и встал.

Ну что ж… Пора сдавать.

Книга лежала открытой на прежней странице. Я строго настрого запретил приближаться гоблину к ней, чтобы он чего-нибудь не вытворил. Мало ли какие могут быть последствия.

В итоге перечитал условие, проверил готовый посох и оглянулся.

— Носок!

Гоблин появился в дверях, дожевывая что-то.

— Павелителя?

— Подойди.

Он подошел и с интересом посмотрел на палку.

— Эта зачем?

— Сейчас увидишь. Встань вот сюда.

Я развернул его боком к кафедре, немного отодвинул от края.

— Так. Стой ровно.

Носок выпрямился.

Я посмотрел на книгу, поднял посох и стукнул гоблина по макушке.

С верхушки вырвался короткий язычок пламени.

— Усь-мясь!

Гоблин присел, схватившись за голову.

Я довольно кивнул.

Работает.

Огонь сразу погас. Ничего не поджег, даже дыма почти не было. Простейшее,