Павелителя I - Сергей Викторович Вишневский

— Заткнись! Эти суки уйти не дадут! — рявкнул главарь и оглянулся на своих людей. — Лучники! Бей!

Мужчины, что до этого лежали в кустах, одновременно поднялись.

— Бей, сука! Бей!

Тетивы дружно хлопнули.

Над дорогой просвистели стрелы.

Одна с глухим стуком вошла в деревянный борт телеги, другая ударила в щит, третья угодила в грудь пехотинца, который только успел развернуться на крик. Раздался звон железа, наконечник отскочил от нагрудника и упал на дорогу.

— Щиты! — громко рявкнул один из воинов. — Прикрыть повозки!

Олаф шарахнулся в сторону и рухнул в придорожную канаву. Почти одновременно над его головой просвистели две стрелы. Мальчишка вжался в грязь, прикрыл голову руками и замер.

Крюк тем временем уже натягивал тетиву во второй раз.

— Давай, мужики! По ногам бейте! По мордам!

Стрела сорвалась с его лука и ударила в плечо ближайшего воина. Железный наплечник выдержал удар, а мужчина лишь слегка качнулся и тут же развернулся к лесу.

— Да что ж за херня⁈ — выругался Крюк, хватая следующую стрелу.

— Латы, придурок! — рявкнул Боров. — У них латы!

— Я вижу!

Вторая волна стрел оказалась еще менее результативной. Караванщики успели прикрыться щитами, а двое латников, спрыгнувших с телеги, заняли место перед лошадьми.

Одна из стрел прошла через плотный полог задней повозки.

Изнутри раздался короткий детский вскрик, который потонул в шуме начинающегося боя.

— Вперед! — взревел Крюк, отбросил лук и выхватил тесак. — Режь их, мужики!

Из кустов высыпали разбойники.

Кто-то с топором, кто-то с коротким мечом, несколько человек вооружились простыми крестьянскими вилами, у одного в руках была тяжелая, окованная железом дубина.

Бандиты с воплями бросились на дорогу.

Первым до каравана добрался здоровенный мужик с рыжей бородой и большим топором. Он с размаху ударил ближайшего пехотинца по плечу, рассчитывая перерубить тому руку, но лезвие соскользнуло по кожанному наплечнику.

Мужик выругался и попытался ударить снова.

Пехотинец сделал короткий шаг вперед и всадил клинок ему под ребра. Рыжебородый захрипел, выронил топор и схватился за железную перчатку, державшую рукоять меча.

Воин провернул клинок и резко выдернул его обратно.

Из раны хлынула кровь, а разбойник, вытаращив глаза, повалился на колени.

— Именем света! — громко выкрикнул пехотинец и тут же развернулся к следующему противнику. — И во благо его!

— Паладины! — истошно заорал кто-то из бандитов. — Это паладины, мать вашу!

Боров, уже выбравшийся из-за пригорка, резко остановился.

Теперь он и сам прекрасно видел золотые знаки Света на нагрудниках. Один из воинов как раз сбросил плащ, открыв хорошо подогнанный доспех, на котором красовался знак ордена.

— Крюк! — взревел Боров. — Уходим! Это паладины!

Но главарь уже несся вперед, размахивая тесаком.

— Да какие нахрен паладины⁈ Их меньше десятка! Мочи сук!

Боров выругался, перехватил топор и бросился следом.

На дороге тем временем развернулась настоящая бойня.

Разбойники превосходили противника числом, но совершенно не умели сражаться против тяжеловооруженных воинов. Те держались рядом, прикрывали друг друга щитами и не позволяли окружить себя.

Один из бандитов попытался проскочить между двумя воинами и ударить третьего сзади. Его встретил удар щитом, от которого мужчина отлетел назад, споткнулся о труп рыжебородого и рухнул на спину.

Латник тут же шагнул вперед и опустил меч ему на лицо.

Лезвие разрубило переносицу, вошло глубже и с хрустом застряло в черепе.

Бандит дернулся, забрызгав кровью сапоги противника, после чего обмяк. Воин упер ногу ему в грудь, высвободил клинок и повернулся к следующему.

— Суки! — заорал кто-то со стороны леса. — Мочи их!

Двое разбойников попытались напасть на паладина одновременно.

Один замахнулся дубиной, второй поднырнул сбоку с ножом. Паладин подставил щит под удар дубины, а противника с ножом встретил коротким уколом. Клинок пробил кожаную куртку, вошел в живот и вышел со спины.

Мужик открыл рот, опешившим взглядом уставился на паладина и осел на колени. Подельник не долго думая развернулся, собираясь бежать, но получил удар мечом по бедру. Нога тут же предательски подломилась.

Разбойник упал, ухватился обеими руками за окровавленную конечность и принялся истошно орать. Паладин не стал тратить на него время. Просто шагнул вперед и вогнал острие под подбородок.

Крик оборвался.

Боров, добравшийся до дороги, быстро заметил, как трое его товарищей погибли буквально за несколько секунд. В голове бандита тут же щелкнуло и он заорал во все горло:

— Назад! Уходим, суки! Уходим!

Но в этот момент на него бросился один из латников.

Боров успел выставить топор и отразить удар меча, однако от столкновения его руки едва не онемели.

— Твою мать! — выругался бандит, отступая.

Паладин двинулся следом.

Боров был крепким мужиком, да и драться умел. За годы разбойничьей жизни ему неоднократно приходилось резать людей, причем некоторые из них прекрасно владели оружием.

Только вот одно дело подраться с купеческой охраной, а другое с закованным в железо паладином. Бандит замахнулся топором и ударил противника в голову. Паладин чуть присел, пропуская лезвие над шлемом, после чего резко шагнул вперед.

Боров попытался отскочить, но его собственный топор уже потянул руки в сторону, раскрывая грудь.

Клинок ударил в живот.

Бандит заорал, согнулся и попытался ухватиться за рукоять меча. Однако воин тут же выдернул оружие и нанес второй удар.

На этот раз снизу вверх.

Острие вошло под подбородок и вышло через рот, выбив несколько зубов.

Боров захрипел, выпучил глаза и обмяк.

Паладин одним движением освободил клинок, а тело бандита тяжело рухнуло в придорожную грязь.

То, что еще несколько минут назад представлялось легкой добычей, превратилось в настоящее побоище.

Причем побоище было крайне односторонним.

Бандиты падали один за другим. Их оружие практически не причиняло вреда закованным в железо и кожу воинам. Несколько человек уже бросились обратно в лес, остальные пытались отступить, но паладины не давали