Ленивый герой - Nezloi

«Ладно, всё равно нужно проверить, что он может как актёр».

Её вопрос, настигший лениво бредущего к сцене подростка, буквально совершил с ним метаморфозу: его походка вдруг сменилась на мелкую, семенящую, а выражение лени и беззаботности буквально стекло с лица, обнажив вежливую полуулыбку, слегка вздёрнутый подбородок и равнодушные глаза.

Одно мгновение Фай казалось, что она смотрит в странное зеркало — настолько сильным было узнавание. Сидящие в аудитории тоже узнали её образ в белокуром красавчике и удивлённо зашептались.

— Ну хорошо, копировать ты умеешь.

Отмерла Линь.

— А покажи-ка мне какую-нибудь сильную эмоцию — без слов, жестов и мимики, только глазами, — дала Фай непростое задание подростку. Причём основной причиной было какое-то детское желание ткнуть его носом в недостаток мастерства.

Вокруг глаз мальчишки словно лучики сошлись — едва заметные морщинки. Мягкий взгляд, наполненный чем-то тёплым и уютным, прямиком из детства, кошачьей лапкой погладил душу Фай. Почему-то на секунду от светлой грусти сжалось сердце.

— Достаточно, — выдавила из себя Линь Фай.

Уже на следующий день, опять пропустив школу, я вместе с мамой, менеджером Минчан Хо и заметно нервничающим Артёмом Чаном (кстати, моим конкурентом) катили на кастинг в Москву. Я, благодаря Марусе, был спокоен и даже слегка меланхоличен — впрочем, недолго: пристроив голову на коленях у мамы, словно по щелчку выключателя, заснул.

Пробы проходили в павильоне, принадлежащем государственной кинокомпании «Мосфильм». Кстати, сам фильм тоже почти полностью снимался на государственные деньги по заказу Минобороны. Возможно, этим объяснялось отсутствие звёзд в фильме и скромные гонорары.

Режиссёру Элему Климову я не понравился с первого взгляда. Высокий мужчина с неухоженной бородой бросил на меня один взгляд и выдал вердикт:

— Слишком смазливый. У меня тут военная драма, а не молодёжный сериальчик!

Кстати, Артём тоже режиссёру не понравился, так как был слишком взрослым, да и ростом вымахал под метр девяносто.

— Я же просил подростка лет пятнадцати! Чего вы мне эту орясину притащили⁈

Гневно выкрикнул режиссёр, директор по кастингу, что-то забубнил что-то успокаивающее.

Кроме актёров нашего агентства, в кастинге участвовали ещё три претендента, и, похоже, никто из них восторга у режиссёра тоже не вызывал.

Наш менеджер, Минчан Хо, незаметно подобралась со спины к директору по кастингу и, наклонившись к его уху, что-то тихо прошептала.

«Наверняка что-то вроде: „Тебе привет от Ивана Фей Хунга“», — пробормотал я, наблюдая за этой сценой.

Тем временем режиссёр, кстати, сидевший за одним столом с директором по кастингу, раздражённо махнул рукой и что-то сказал своему помощнику.

«Давайте уже начнём», — прочёл я по губам.

Первым вышел юноша моих лет и зачем-то попытался прочитать монолог из «Гамлета».

Режиссёр, наливаясь злостью, приказным тоном сказал ему сыграть сцену, где Флёра становится свидетелем сожжения людей заживо в сарае.

Юноша смешался: похоже, он не до конца был готов к роли, а возможно, просто не совсем понимал, что от него требуется. В итоге сыграл так фальшиво, что Элем даже не стал ждать, когда он закончит.

— Нет, этот точно не подходит, — заявил режиссёр.

Остальные члены комиссии даже спорить не стали: все видели, что юный актёр сильно не дотягивал.

Следующий был лучше, но играл слишком академично и заученно, отчего выглядел неискренне, а местами даже картонно. Этому актёру категорического «нет» не сказали, хотя я видел по лицам членов кастинг-комиссии, что и они им недовольны.

— Где погружение в образ, страсть! Подача, в конце концов! — тихо бушевал темпераментный режиссёр.

Следующим вызвали Артёма, но он изначально не имел шансов из-за своих баскетбольных пропорций. Так что, хоть и отыграл он на мой взгляд достойно, ему отказали почти сразу.

Я оказался пятым, то есть последним.

— Ах, опять этот сладкий мальчонка! — недовольно забормотал Элем.

— Зато подходит по возрасту и имеет опыт драматических ролей, — так же тихо ответил ему кастинг-директор.

— Можете начинать, — кивнула мне какая-то серая девица с бейджиком помощника режиссёра и фанатичным блеском в глазах, направленным, кстати, на режиссёра.

Меньше секунды мне понадобилось, чтобы вернуть себе то состояние духа, какое у меня было при просмотре военных кинохроник. Ещё несколько мгновений я нагнетал в своей душе состояние ужаса и отчаяния.

Открыв глаза, я выплеснул эмоции на лицо. Поймав мой взгляд, Элем вздрогнул, а директор по кастингу, имени которого я так и не узнал, даже неосознанно отстранился. Осязаемой волной мой ужас и отчаяние буквально омыли площадку, заставив тревожно зашевелиться присутствующих.

— Это… потрясающе! Боже, какая подача, какие эмоции! — забормотали члены кастинг-комиссии.

Элем Климов, с лица которого исчезло недовольство, с любопытством энтомолога, обнаружившего на помойке редкую бабочку, разглядывал меня.

— Достаточно. Можете быть свободны, — произнёс он.

Едва скрыв облегчение, вышел из образа, который буквально давил мне на психику.

Пока жюри горячо обсуждали мою персону, я покинул «сцену» и отошёл к ждущей неподалёку маме — и тотчас попал в её объятия. На лице мамы виднелись дорожки слёз.

Моё вживание в роль произвели на родительницу силнок впечатление.

— Серёжа! Ты это вот как⁈ — не совсем понятно спросила мама.

— Как-то само получилось, — пробормотал я в мягкую грудь.

В который раз я мысленно поблагодарил отца за то, что своей властью главы семьи он лишил маму права распоряжаться деньгами и подписывать контракты без моего согласия. Думаю, иначе это могло бы привести к серьёзным разногласиям и, возможно, в дальнейшем — к моему уходу из семьи, а самое печальное к отдалению от матери.

«Хорошо, что всё хорошо».

На роль меня утвердили прежде, чем мы добрались до дома: менеджеру Минчан позвонили прямо во время дороги.

Убрав телефон в карман, женщина посмотрела на меня и без особых эмоций произнесла:

— Сергей, вас взяли на роль Флориана Гайшуна. Съёмки с вашим участием начнутся уже через три дня и будут проходить на «Мосфильме».

Под предлогом подготовки к роли и олимпиаде я забил на школу и всё, чем занимался, — это понемногу писал второй том «Песни», бренчал на гитаре, как обычно ел как не в себя и валялся на кровати с очередной книгой.

Иногда думал о подступающей олимпиаде, что вызывало у меня лёгкое беспокойство, так как она могла совпасть со съёмочным графиком.

«Пусть у взрослых голова болит», — мудро решил я и спихнул проблемы на родителей.

Из интересного: я наконец-то купил себе ноутбук и приличный телефон. Конечно, ни первый, ни второй не были изделиями премиум-класса — обычные вещи среднего ценового сегмента.

Кстати, не забыл