Ленивый герой - Nezloi

После чего схватил «предателя» за шею и с воплем «Умри!» стал душить.

Зал лёг.

Под громовой истерический хохот я додушил «предателя», у которого, к счастью, хватило ума «умереть». Дождался, когда кулисы опустятся, помог встать актёру, чья физиономия была багровой от смеха и лёгкого удушья.

— Ну ты дал! — восхищённо покачал головой «предатель».

Домой я возвращался героем — в окружении одноклассников и поклонников своего драматического таланта. Правда, время от времени из толпы доносилось: «Опять осечка!» или «Казнь состоится несмотря ни на что!» — после чего все заливались смехом.

Даньдань с нами не было.

Конечно же, дома о моей легендарной импровизации стало известно, как только близняшки переступили порог. От семейных подколок пришлось сбежать к себе в комнату, отговорившись, что мне надо работать над книгой. Через пару часов я отложил свой телефон и задумался:

— А какого, собственно, хука слева, я ещё не купил себе ноутбук⁈

Запланировав важную покупку на завтра, я перевёл на карту со «Спотифая» все деньги, которых там уже накапало без малого пятьсот тысяч.

— Надо бы и в семейный бюджет денег отсыпать, — поставил я себе ещё одну напоминалку.

Мысль о Даньдань всплыла в моей голове сама по себе, раздвинув в стороны мысли о деньгах.

— Надо мириться.

Тяжело вздохнув, я снова взялся за телефон.

Конечно, как человек, имеющий кое-какой жизненный опыт, я не начал её бомбардировать сообщениями и звонками. Всё, к чему такая тактика могла привести, это к блокировке моего номера.

Вместо этого я скинул ей ссылку на свой аккаунт «Есенина». Подождав десять минут, дав время её любопытству, выслал ей единственное сообщение:

Улица первой любви.

Я сам бы не сделал подобной ошибки,

Но вдруг, оторвав от земли,

Понёс меня ветер легко, как пушинку,

На улицу Первой Любви.

Я думал, что память мою укачали

Бесчисленные поезда,

Что чувство печали, той светлой печали,

Заснуло во мне навсегда.

Выждав ещё минуту, я опубликовал стихотворение на странице Есенина, не забыв добавить посвящение: «Моей первой любви».

Даньдань позвонила мне спустя пять минут.

Грустно улыбаясь, словно человек, повидавший жизнь во всех её проявлениях, поднял трубку. Где-то в глубине души слегка жгло слабое чувство стыда.

* * *

Утро принесло разные новости, но, к счастью, все приятные. Самая лучшая из них — то, что я стал чуточку выше и мускулистее. Зеркало во всех деталях отразило мой сухой торс — пока с некрупными, но рельефными и анатомически правильными мышцами и с почти идеальным прессом. Почти — только потому, что перестройка организма ещё не была завершена. В мордашке, как и в глазах, особых изменений не заметил, но Маруся уверила, что они есть и значительные.

Вспомнив о как-то подзабытом за ненадобностью интерфейсе, пошёл полюбопытствовать своей антропометрией и с удовольствием увидел свои улучшения в цифрах. На текущий момент я дорос до ста шестидесяти трёх сантиметров четырех миллиметров, прибавил в весе ровно четыре килограмма — причём, судя по моей сухости, в основном мышц.

Что примечательно, там же, в антропометрических заметках, которых, к слову, раньше не было, я нашёл и точные размеры своего «младшего партнёра». Маруся без труда считывала мои желания, даже не высказанные вслух.

Интерфейс я закрывал с глупой самодовольной улыбкой.

Ещё одной приятной новостью было ещё одно предложение от агентства — на эпизодическую роль в каком-то высокобюджетном фильме. За одну сцену, где я буквально должен был появиться на несколько секунд, предложили сто пятьдесят тысяч рублей. Немного подумав, решил отказать, чтобы не распылять внимание: роль Гайшуна обещала была очень непростой.

Прежде чем звонить в агентство с согласием на съёмки, пришлось поставить маму в курс дела. Я специально все переговоры вёл самостоятельно, изредка передавая маме телефон, когда требовалось подтвердить мои «полномочия». Мама дисциплинированно молчала даже не пытаясь навязать мне своё мнение. Похоже мой молчаливый батя имел в семье куда как больше власти чем думал.

В агентстве меня вместо контракта ждал Иван Фей Хунг, один из старших менеджеров Gersha. Начал мужчина с пластиковых, бездушных извинений, даже не пытаясь придать своим словам искренности.

Шутки ради натянул на лицо подходящую ситуации резиновую улыбку и уставился на него неподвижным оловянным взглядом. Мама, сидящая рядом, тихо фыркнула, отчего менеджер сбился. Оценив моё пластиковое выражение лица, он тяжело вздохнул и перешёл к делу.

Как оказалось, роль для меня продавить не вышло: неожиданно взбрыкнул режиссёр, и теперь мне на общих основаниях придётся проходить кастинг.

Я, нисколько не расстроившись, пожал плечами:

— Мне, в общем-то, без разницы, если только остальные претенденты тоже будут пробоваться без мохнатой лапы.

Фей Хунг усмехнулся, видимо обрадовавшись, что с моего лица пропал «пластик», и заговорил:

— Как раз самая волосатая лапа у нас. Кастинг-директор — мой одноклассник, а один из продюсеров — старый приятель, так что, если откровенно не налажаешь, роль в любом случае твоя.

«И здесь всё решают связи», — мелькнула неприязненная мысль, обращённая острой стороной к Ивану.

Домой мы не поехали: вместо этого меня отправили в студию ожидать какого-то преподавателя по актёрскому мастерству, который должен был помочь подготовиться к завтрашним пробам.

Мама отправилась в кафетерий прикупить чего-нибудь пожевать, а я открыл стеклянную непрозрачную дверь актёрской студии и оказался в почти обычном классе — если не считать маленькой сцены сбоку.

Без удивления увидел, что, кроме меня, в классе сидят несколько человек, знакомых мне по «группе одарённой молодёжи», набранной агентством в рамках попытки вырастить свою звезду.

«Точно! Как я мог забыть — конкуренты, чёрт бы их побрал!»

Судя по молодым лицам, одарившим меня недобрыми взглядами, мысли моих «однокашников» были схожи с моими.

Нашим преподавателем оказалась маленькая китаянка неопределённого возраста, представившаяся как актриса театра и кино Линь Фай.

После чего я испытал разочарование: актриса на голубом глазу стала нам втирать прописные актёрские истины — о вживании в образ, о попытках глубже понять играемого героя и прочие общеизвестные вещи. После получасовой лекции, щедро пересыпанной примерами из жизни, перешли к практике.

Нас по одному вызывали на сцену и предлагали изобразить кого-нибудь из знаменитостей.

Услышав свою фамилию, я со вздохом поднялся из-за стола и нехотя поплёлся к сцене.

— Вы уже выбрали, кого будете показывать? — спросила Фай.

Прямо по дороге к сцене я изменил походку и сменил выражение лица.

Интерлюдия

Красивый, как картинка, мальчик с необычайной синевы глазами понравился Линь Фай с первого взгляда — безоговорочно. Впрочем, настолько красивые люди никого не оставляли равнодушными.

Бросив ещё один