Ленивый герой - Nezloi

День премьеры спектакля подкрался незаметно, просто в какой-то момент мне сообщили, чтобы я в четыре часа дня во всеоружии был в школе. Через секунду Маруся мне пояснила, что спектакль перенесли на более ранний срок, видимо, чтобы приурочить его к какому-то государственному празднику.

Наплевав на сегодняшний спектакль, отложил телефон и снова погрузился в типовой контракт от агентства.

Кстати, то, что контракт мне привезли домой, о многом говорило: теперь для агентства я был не рядовой актёр массовки, а потенциально значимый ресурс.

Пролистав контракт, ничего нового, кроме гонорара в размере четырёхсот пятидесяти тысяч рублей и главной мужской роли, там не обнаружил, еще немного помучав контракт, взялся за сценарий — кстати, ещё одна гирька на весы моей значимости. Раньше за сценарием, как и за контрактом, приходилось ездить в агентство.

— Расту однако, — пробормотал я.

Сценарий меня впечатлил, я даже на миг засомневался, хватит ли моего актёрского мастерства, чтобы достоверно сыграть главного героя — Флёра Гайшуна.

Несколько секунд я колебался, подумывал даже отказаться, но в итоге решил, что съёмки в военной драме неплохо дополнят моё портфолио.

В рамках подготовки к роли нашёл в интернете воспоминания очевидцев, несколько кинохроник, а на одном из полузабытых сайтов — тысячи фотографий тех лет, без прикрас и цензуры.

Только голая правда самой жестокой войны в истории.

Проникнуться духом того времени мне удалось, да так, что почти всю дорогу до школы, несмотря на легкомысленный щебет Даньдань, у меня перед глазами стояли кошмарные кадры войны.

— Серёжа, что с тобой⁈ — не выдержала Ивовна вида моего угрюмого лица.

— Всё в порядке, солнышко, просто готовлюсь к новой роли.

Девушка, моментально среагировав на новую информацию, вцепилась в меня бульдожьей хваткой и «трясла» меня, пока не узнала о контракте и сценарии всё.

— Главная роль! — залилась смехом счастливая Даньдань.

Лёгкий характер Ивовны в итоге развеял довлевшую надо мной тучу ужаса прошедшей войны, вернув мне хорошее настроение и присущий мне лёгкий налёт пофигизма.

В зале был аншлаг, в чём я убедился лично, выглянув из-за кулис.

Конечно, скорее всего, большую часть школьников привела сюда не любовь к театру, а угрозы завуча.

Я, одетый в форму офицера красной армии Второй мировой, стоял наготове, ожидая своего выхода. Время от времени поглядывал краешком глаза на своё возмутительно красивое и синеглазое отражение в зеркале, специально установленном перед выходом на сцену, и выходило, что я больше походил на «истинного арийца», чем на офицера армии РККА.

Рядом, блестя глазами, крутилась возбуждённая Даньдань; время от времени я ловил момент, когда рядом никого не оказывалось, и целовал её.

Как оказалось, играть на сцене и играть перед камерой — разные вещи: я буквально чувствовал энергию зала, что словно приливные волны накатывали на сцену, отчего меня буквально переполняли эмоции. Спасибо Марусе, что помогла справиться с ними.

Тем временем спектакль шёл своим чередом: я без проблем выходил на сцену, отыгрывал свои сцены, говорил положенные реплики, не пытаясь никого поразить своей актёрской игрой.

В очередной раз, вернувшись за кулисы ждать своего выхода на сцену, снова наткнулся на Даньдань: от переполнявшей её энергии и эмоций девушка подпрыгивала на месте. Воровато оглянувшись, притянул к себе одетую в лёгкий сарафанчик Даньдань и тут же запустил руки под подол; упругие ягодицы, обтянутые тонкой тканью трусиков, удобно легли в мои ладони.

— Ты чего⁈ Здесь же люди! — зашипела Ивовна.

Вяло пытаясь отбиться от моих цепких рук.

Я мгновенно закрыл её рот губами и, кажется, впервые в этой жизни попробовал французский поцелуй. Судя по неопытности Даньдань, в её жизни он тоже был первым.

Не прерывая поцелуя, взял Ивовну за руку и, совсем чуть-чуть поколебавшись, положил на свой эрегированный член.

Похоже, в первое мгновение девушка даже не поняла, что за продолговатый вытянутый предмет попал ей в руку. Сжав его через ткань галифе, Даньдань пару секунд ощупывала моего младшего, пока в её затуманенных глазах не проступило понимание.

— Ах ты! — оторвавшись от меня, девушка отскочила назад, к счастью, выпустив меня из своей хватки.

— Ты подлый человек! — лицо Даньдань исказилось от гнева; пару мгновений мне даже казалось, что она меня ударит.

— Больше не подходи ко мне! — развернувшись, девушка быстро пошла прочь.

— И не звони мне! — бросила она, не оборачиваясь.

— Ох уж эти подростковые страсти, — пробормотал я, почему-то чувствуя себя стариком и чуточку извращенцем.

В отсутствие Ивовны делать за кулисами мне было совершенно нечем; чтобы занять себя хоть чем-то, пошёл побродить по «закулисью», но далеко не ушёл: буквально через несколько шагов наткнувшись на девчушку лет двенадцати-тринадцати, сидевшую за куском какой-то декорации.

Едва увидев меня, школьница встала и, краснея от своих слов, заявила:

— Я всё видела!

Заинтересованный тоном остановился.

— Если не хочешь, чтобы об этом узнала вся школа, теперь будешь встречаться со мной! — выпалила малявка, шалея от собственной храбрости.

Я окинул девчушку задумчивым взглядом, широко зевнул и, вяло махнув рукой, произнёс:

— Снимай трусы и становись раком.

— Ч-ч-что⁈ — начала заикаться школьница, стремительно бледнея.

— Ты же сама сказала, что хочешь встречаться, давай встречаться! Ты же не думала, что мы будем просто держаться за ручки?

Что-то неразборчиво пискнув, девчушка рванула куда-то в сторону, мгновенно потерявшись среди декораций.

— Амбец! Ну и детки пошли, — покачал я головой, возвращаясь на место: скоро должна была начаться финальная сцена.

— Именем народа! — произнёс я стальным голосом, поднимая пистолет к затылку предателя, стоящего передо мной на коленях.

— Приговор будет приведён в исполнение здесь и сейчас!

Мой палец без колебаний вдавил спусковой крючок на бутафорском пистолете — и ничего не произошло. По плану специальный человек за кулисами должен был в этот момент ударить по деревянной коробке, изображая звук выстрела. Скосив глаза на видимый только мне закуток, где должен был находиться работник сцены, я никого там не обнаружил. В этот момент Маруся любезно мне подсказала, что человек, отвечающий за «выстрел», — это та самая малявка, над которой я так неудачно пошутил.

— Капец! — пробормотал я и зачем-то ещё несколько раз нажал на спусковой крючок.

В зале уже поняли, что что-то идёт не так, и до меня стали долетать пока редкие смешки.

— Опять осечка! — громко произнёс я, скосив глаза на побледневшую завуч, стоящую перед сценой.

Смех из зала стал громче.

У актёра, игравшего предателя, подозрительно затряслись плечи: кажется, он беззастенчиво ржал.

Убрав пистолет в кобуру и не теряя пафоса, громко провозгласил:

— Казнь состоится