Павелителя I - Сергей Викторович Вишневский

Остальные тоже денег принесут.

Но Крюку об этом знать было совершенно незачем.

— Пять золотых, — сказал торговец. — И то себе в убыток.

— Девять.

— Ты только что восемь просил!

— А теперь девять. Пока ты тут ходил, лошадь проголодалась.

— Да чтоб тебя тьма побрала!

— Во имя света, почтенный. Во имя света, — изобразив тон священника произнес бандит и с самым благочестивым видом приложил ладонь к груди.

Торговец скривился.

— Семь золотых.

— Восемь.

— Семь, и ни монетой больше.

— Восемь, и я дам пол мешка овса для кормежки.

Торговец посмотрел на охотника, потом на женщин.

Одна из них продолжала стоять у колеса, стараясь не наступать на больную ногу. Крюк даже не подумал вернуть ее в клетку.

— Семь с половиной.

— Восемь.

— Семь с половиной и пятьдесят медяков.

— Восемь.

— Чтоб у тебя яйца отсохли!

— Это ты сейчас окончательную цену называешь? — приподнял одну бровь Крюк.

Торговец шумно выдохнул.

— Ладно. Восемь. Но если хоть одна окажется больной…

— Значит, лечить будешь.

— Крюк!

— Да здоровые они, здоровые! — отмахнулся тот. — Та ногу вчера подвернула, когда пыталась убежать. Вот и вся болезнь.

— Убежать?

— Ага.

— И далеко убежала?

Крюк покосился на женщину.

— Шагов на тридцать.

Торговец хмыкнул.

— Быстрая.

— Была, — хрюкнул бандит.

Торговец тоже усмехнулся и посмотрел на хромую женщину. Та смотрела на них, не понимая ни слова.

Пленниц перегнали в пустую клетку под навесом.

Одной пришлось помочь подняться. Крюк сделал это просто: схватил за волосы и потащил, пока она не перестала упираться.

Торговец тяжело вздохнул и крикнул:

— Сэм! Тащи воды для лошади, а то не ровен час подохнет…

У клеток засуетился раб, а торговец еще раз взглянул на женщину.

— Значит, восемь, — произнес охотник, отряхивая ладони. — Давай деньги, и я поехал.

— Есть одна неприятность.

Крюк недовольно засопел.

— Какая еще?

Торговец виновато развел руками.

— Наличности столько нет.

— Чего?

— Семь золотых наскребу. Может, еще немного серебра. Остальное товаром отдам.

Крюк несколько секунд молчал.

— Ты издеваешься?

— Я похож на человека, который шутит деньгами?

— Нет. Ты похож на человека, который давно не получал по морде.

Торговец сделал вид, что не расслышал.

— Есть у меня один мальчишка. Крепкий, здоровый. Работящий. Возьмешь его в счет недостающего золотого.

— На кой он мне сдался?

— Продашь.

— Кому?

— Да кому угодно! Кузнецу, мельнику, конюху. Вон руки какие. Еще года три, и взрослого мужика заменит.

— Так сам и продавай.

— Продам. Только тебе тогда придется подождать денег.

Крюк прищурился.

— Сколько?

— Ну… Пока покупатель найдется.

— Ты же на площади каждый день торчишь!

— Так там покупают, а не милостыню раздают. Мне за один день покупателя на товар не найти.

Охотник стиснул зубы.

— Показывай.

Торговец тут же оживился.

— Олаф! А ну, сюда!

Из клетки под навесом поднялся светловолосый мальчишка.

На вид лет двенадцать-тринадцать. Крепкий в плечах, босой, в грязной рубахе. На шее висел ошейник с рунами. Он осторожно выбрался наружу и остановился рядом с торговцем, опустив голову.

— Вот, — с гордостью произнес тот. — Сын кузнеца. С детства к работе приучен. На мельницу такого отдай, так мельник еще спасибо скажет.

Крюк осмотрел мальчика.

— Зубы покажи.

Олаф поднял глаза.

— Я сказал, зубы!

Торговец ударил его ладонью по затылку.

— Не слышишь, что господин велит?

Мальчик послушно открыл рот.

Крюк взял его за подбородок, повернул голову в одну сторону, потом в другую.

— Сколько лет?

— Тринадцать, господин, — тихо ответил Олаф.

— Больной чем-нибудь?

— Нет, господин.

— Бегал?

Мальчик замялся.

Торговец тут же вмешался:

— Нет, нет! Смирный. За все время ни одной неприятности.

Крюк посмотрел на Олафа.

— Бегал, спрашиваю?

— Нет, господин.

— Врать умеешь?

Мальчик промолчал.

Крюк усмехнулся.

— Значит, умеешь.

Он отпустил подбородок и вытер пальцы о куртку.

— Ползолотого.

— Что⁈

— Пол золотого ему цена. И то если найдется дурак, которому зимой лишний рот кормить охота.

— Да ты посмотри на него!

— Смотрю. Не слепой.

— Здоровый парень!

— Ага. Лет через пять будет. Если раньше не сдохнет.

Торговец покачал головой.

— Целый золотой. Меньше не отдам.

— Тогда ищи деньги.

— Крюк…

— Семь золотых и мальчишка. Но с тебя еще пять серебряных за то, что я его забираю.

Торговец возмущенно вскинул руки.

— Это еще за что⁈

— За корм. За место в клетке. За то, что потом искать покупателя придется. Или тебе одному расходы считать можно?

Торговец открыл рот.

Закрыл.

Прищурился.

— Два серебряных.

— Пять.

— Три.

— Пять.

— Четыре, чтоб тебя!

— Ладно, — кивнул Крюк. — Семь золотых, четыре серебряных и мальчишка.

Торговец тут же протянул руку.

— По рукам.

Они ударили ладонями, но стоило бандиту отвернуться, как он под нос буркнул:

— Жулик.

— Кто бы говорил.

Торговец принес деньги, долго пересчитывал, потом заставил охотника пересчитать еще раз. Только после этого Крюк убрал монеты в поясную сумку.

Олаф все это время стоял рядом.

Он смотрел то на одного мужчину, то на другого.

— Господин… — наконец негромко произнес он.