Павелителя I - Сергей Викторович Вишневский

Из-под кровати послышался сочувственный вздох.

Вырезать привязку? Нужно разобраться в плетении. А сколько уйдет на это времени, учитывая мои силы? Месяцы? Годы? Ну, пипец.

Может изобразить болезнь? А толку? От седьмого сына всё равно не отстанут.

Хм. Ну да. Всё именно так.

Тут в моей голове что-то щелкнуло, и появилась идея.

Стена на горе значит? А ведь ключ, получается, у меня уже есть.

Я медленно повернул голову к окну.

Собственно… А чего я жду?

Пока они меня окончательно запрут и начнут готовить к путешествию, в котором за последние двести лет все исправно пропадали? Да и занятия их бесполезные. Что толку от них?

Сам с дорогой разберусь. И с этим надоедливым магом, которых седьмых всех собирает. Что за дед там сидит? Ну да, точно!

Меня словно осенило.

Нахрен эти пророчества. Жить в подобных условиях меня не устраивает. Поэтому разберусь сразу и буду заниматься своими делами спокойно. А то видите ли отвлекать меня будут…

План, конечно, требовал подготовки. Но кое-что в голове уже начало складываться.

Я хорошенько пнул кровать и рявкнул:

— Вылезай!

— Павелителя, я тута слушать! — пискнул гоблин.

Мне пришлось присесть и заглянул под кровать. Носок лежал на животе, обхватив голову руками.

— Собирайся.

Он осторожно открыл один глаз.

— Моя уже вещи собирать. В другой дом.

— В другой дом мы не идем.

Гоблин приподнял голову.

— Павелителя отца сказать…

— Слышал я, что он сказал. У нас есть дело.

— Какой дела? Захватить мир, павелителя?

В этот момент я улыбнулся.

— Да, но сначала сходим на чертову гору мудреца. Глянем, что там за старый хрен лишает подростков яркой молодости.

Носок помолчал, затем начал выбираться, но при этом зацепился рубахой. После чего дернулся и остался сидеть на полу с задранным воротом.

— Павелителя… А колбаса брать?

Я посмотрел на дверь.

— Обязательно.

— А ветчину брать?

— Столько сколько сможешь унести.

— А курица? Курица копченый брать?

— Возьми. Я тоже понесу, — кивнул я с улыбкой и сложил руки за спиной. — Захватывать мир на голодный желудок — дело неблагодарное.

Работорговец разгладил масло по куску хлеба и покосился на кружку с крепким чаем перед ним. В голове у торгаша вертелись мысли о новых рабах, что доставать законным путем все сложнее и сложнее, о расходах на кормежку и прочих торговых делах. Однако в момент когда он уже сморщился от предварительных подсчетах прибыли, во двор въехала крытая повозка.

Лошадь была одна. Старая, с облезлой гривой и выпирающими ребрами. Сама повозка выглядела не лучше. Правое колесо скрипело, полог был залатан в трех местах, а от задней оси тянулась грязная веревка.

Зато кучер улыбался.

— Свет вашему дому, почтенный! — громко произнес мужчина, спрыгивая с облучка. — Как поживаешь? Не обижают?

Торговец медленно опустил хлеб с маслом и сплюнул на землю.

— Только тебя и не хватало.

— А я, между прочим, соскучился!

Прибывший широко развел руки, словно собирался обнять старого приятеля.

На вид ему было лет сорок. Широкие плечи, обветренное лицо, кожаная куртка с потертыми локтями. На поясе висел охотничий нож, за спиной — короткий лук. Обычный лесной промысловик, каких по осени в город съезжались десятки.

Если, конечно, не обращать внимания на старый рубец поперек шеи и два отсутствующих пальца на левой руке.

Крюк.

Так звали мужчину. Настоящего имени которого торгаш не знал, а если и слышал, то давно позабыл. Крюк его вполне устраивал. Тем более что однажды этот ублюдок действительно притащил на продажу человека, подвешенного за пояс к мясницкому крюку.

Добродушием Крюк никогда не страдал.

— Ты чего приперся? — недовольно буркнул торговец. — У меня работы полно.

— Дело есть.

— У всех дела, — проворчал он и взял кружку с чаем. — Только от твоих дел у меня проблемы постоянно.

— И прибыль, — усмехнулся гость и добавил: — Потому и дружим.

Крюк подмигнул, подошел ближе и положил ладонь на край стола.

— Старую нашу схему помнишь?

Торговец перестал жевать.

— Нет.

— Ну как же! Я привожу товар, ты записываешь его южным, платишь мне денежку, а потом продаешь почтенным господам. Все довольны.

— Нет, — резко отрезал торговец.

— Что, прям совсем нет? Даже не посмотришь? — нагнулся к нему Крюк.

— Особенно не посмотрю, — кинул недовольный взгляд на бандита торговец.

Крюк хмыкнул и оглядел двор. Возле конюшни двое работников перетаскивали мешки с овсом. У стены стояла пустая клетка. В еще трех находилось максимум пять человек.

— Смотрю, совсем дела плохи, — заметил он и с усмешкой спросил: — Торговать разучился?

Торгаш недовольно насупился, поджал губы и язвительным тоном произнес:

— Знаешь, вот смотрю на тебя и думаю, что веревка на шее тебе тогда была очень к лицу.

— Свет меня тогда уберег, — хмыкнул мужчина.

— Свету, видать, заняться нечем.

Крюк рассмеялся.

Торговец тем временем отодвинул чашку с чаем.

— Слушай сюда. В прошлый раз ты приволок мне пятерых оборванцев и клялся, что они с юга. А один, представь себе, заговорил на имперском. Да еще как! Лучше нашего писаря!

— Бывает, — беспечно пожал плечами бандит.

— Бывает⁈ Мне пришлось дать два серебряных стражнику, чтобы он заткнулся! Потом еще серебряный писарю, чтобы тот переписал книгу. И пол серебряного его помощнику, потому что паршивец все слышал!

— Ну так заработал же? — улыбнулся Крюк.

— Это тебя не касается!

— Значит, заработал, — удовлетворенно кивнул он.

Торговец поморщился.

Дерьмовый был человек. Но товар привозил исправно, цену брал минимальную и, то самое главное, молчал.

— Сколько? — спросил торгаш наконец.

— Шесть голов.

— Мужики?

— Женщины.