Красная метка - Арсений Либис
Место на берегу, где погибла Пушистая Прелесть, долгое время считалось особым. Многие студенты, поэты и философы приходили, садились на большой камень и ждали вдохновения. Важно было найти тот самый камень, на котором лежала мертвая лиса. А это было непростым делом, камней там было много. Но стоило его найти, как человек ощущал небывалый прилив воображения. Именно тут была написана знаменитая поэма «Розовый лепесток на холодном ветру». Но это имело и свою плату. Человек, который получил подобное откровение, долго не жил, или же признание и слава приходили к нему уже в глубокой старости или вовсе после смерти. Как вы знаете, это весьма справедливо для благородного мужа Инцая, автора «Розового лепестка». Я сам подтвердить правдивость этих слов не могу, поскольку уже лет пятьдесят, как Уйми изменила свое русло и затопила эти места.
Но вернемся к нашему повествованию. Проворная Охотница долго рыскала вдоль реки, надеясь встретить беглянку, но тут её внимание привлек военный лагерь. Незаметно пробравшись внутрь, Охотница подумала, что Небо одарило её гораздо более щедрой наградой, чем она ожидала. Ведь главный смысл этой погони не дать Ни предупредить Шио о грозящей ему опасности. Но зачем ловить предательницу, если можно взять и убить самого императора, в этом смысл происходящего. Потому, довольно зажмурившись, представив себе, какую великую заслугу она получит, Проворная Охотница, прячась в тенях, отправилась к шатру императора и оказалась там как раз в тот момент, когда Пушистая Прелесть в образе Шио пыталась съесть госпожу Манаи. Какова же была растерянность Охотницы, когда убитый ей император обратился в мертвую лису, а все вокруг, шатер и даже полный людьми военный лагерь исчез в мгновение ока. Она стояла на берегу реки, усеянном камнями. И все что не было тут иллюзией, это мертвое тело Пушистой Прелести и госпожа Манаи, которая тоже ещё не поняла, что произошло и в растерянности смотрела по сторонам. Охотница тем временем вновь вынула духовую трубку, с помощью которой она выстрелила ядовитым дротиком и направила её на девушку. Госпожа Манаи, руки которой вновь были свободны, начала медленно отступать назад. Она уже поняла, что имеет дело с Проворной Охотницей, несмотря на то, что лиса приняла облик маленького смуглого дикаря. Ни хотела вынуть шпильку, но опасалась, что лиса окажется проворнее. Не зря же её звали Проворной Охотницей. Но в отличие от Хитрых Глазок и Пушистой Прелести, Охотница всегда отличалась большей прямолинейностью и некоторой простотой. Потому госпожа Манаи, чтобы потянуть время, заговорила с ней. Она высоко отметила её воинские качества, сказав, что для неё было бы честью погибнуть от её руки. Лиса не шелохнулась, по-прежнему целясь трубкой в грудь Ни. Девушка продолжила, говоря, что всегда восхищалась боевым мастерством Охотницы, и хотела бы умереть в честном поединке один-на-один, а не от выстрела ядовитого дротика. Глаза Охотницы заблестели, она сама весьма любила поединки, и не могла отказаться от такого предложения. Ответом госпоже Манаи было превращение маленького дикаря в усатого военачальника в сияющих латах и с огромной гуандой. Он отсалютовал Ни и принял боевую стойку. Госпожа Манаи тоже вынула из волос шпильку и превратила её в меч. Охотница, издав боевой клич, бросилась на госпожу Манаи, надеясь убить её одним единственным ударом «Бросок тигра». Но девушка подпрыгнула высоко в воздух и обратилась в маленькую птичку, что понеслась прочь. Конечно, госпожа Манаи трезво оценивала свои шансы на победу против столь опытной воительницы, и они были ничтожны. Потому, она вызвала лису на поединок, с одной лишь целью: улучить момент и сбежать.
Охотница не растерялась, она тут же вновь обратилась в коршуна и бросилась следом. Они летели над рекой, коршун почти настигал несчастную пташку, но та в последний момент вырывалась вперед, чудом избегая его кривых когтей. Охотница преследовала госпожу Манаи весь день и всю ночь. Несчастная пташка уже выбилась из сил, а коршун всё не отставал. Госпожа Манаи уже стала думать, что лучше бы действительно дала себя убить в том поединке, так тяжело было её бегство. Не в силах больше махать маленькими крылышками, Ни стала снижаться к берегу, заросшему тростником. Коршун, предвкушая, как вонзит свои когти в трепыхающуюся добычу, как разорвет клювом бьющуюся плоть, радостно заклекотал. Он уже отвел назад крылья и выставил вперед лапы с когтями, собираясь схватить птичку. Ни вся сжалась от ужаса, но тут неожиданно победный клекот перешел в бульканье. Птичка Ни сделала разворот в воздухе и увидела, как коршун падает вниз, пронзенный насквозь стрелой, а вслед за ним кружатся в волшебном танце его перья.
Госпожа Манаи, все ещё не веря своим глазам, снизилась и приняла свой истинный вид. К ней подбежал взволнованный и растерянный юноша с луком. Ни поблагодарила своего спасителя и между ними завязался разговор. Юношу звали Юэй, и он был птицеловом из деревни на берегу Уйми. Был он весьма беден. В той деревне, где он жил, Юэй был самым бедным из жителей. Даже пьяница и попрошайка Тода был богаче несчастного сироты. Потому, когда Юэй пытался посвататься к красавице Саи, это вызывало как смех самой девушки, так и её родни. Но Юэй был настойчив, каждый раз проходя мимо дома своей избранницы, он выпускал стрелу в сторону её окна. К стреле была прикреплена записка с очередным признанием в любви, стихотворением или просто пожеланием доброго утра. Однажды стрела едва не угодила в одну из служанок девушки. Дальше этого терпеть было нельзя. Когда Юэй вернулся после охоты на птиц в свою полуразвалившуюся хибару, то нашел на пороге свою