Причудливый узор нити жизни - Ирина Лядова
В соседней горнице раздался приглушённый кашель, а затем хриплое дыхание. Злата откинула тонкое одеяльце и вскочила с лавки. Несколько дней назад отец девушки схватил недуг. Вместе с матерью они старались облегчить его хворь, но его продолжало лихорадить. Жар то спадал, то вновь накатывал новой волной – совсем как огонь на лес во сне. Злата неслышно вбежала в соседнюю горницу, мать была бледна и стояла на коленях у лавки, где лежал отец Златы, смачивая в небольшом корыте тряпку, чтоб приложить на лоб больного. В комнате пахло травами.
– Маменька, отправляйтесь почивать, я посмотрю, – вполголоса молвила Злата, касаясь плеча родительницы. Женщина подняла уставшее, осунувшееся лицо, взглянула на дочь и вновь опустила голову.
– Спасибо, милая, – еле слышно отозвалась она, целуя дочь в руку, которую та продолжала держать на плече. – Посмотри, но поспать мне не получится. Ты же знаешь, староста просил зайти к нему, если на третий день твоему отцу лучше не станет. Нужно сообщить как можно раньше, возможно, получится избежать беды, и он поправится.
Злата покорно кивнула и опустилась рядом с матерью. За окном прокричали петухи. Женщина тяжело вздохнула и поднялась, опираясь на подставленное дочерью плечо. От усталости её шатало. Оправив подол мятого сарафана, она медленно направилась к дверям, сопровождаемая грустным взглядом дочери.
Тем временем в свои права вступила весна. Снег почти растаял под старательно гревшим землю солнцем, на реках уж и не осталось льда, а дни становились всё теплее. Приближались дни пахоты. Злата понимала, что если отец не поправится, то вряд ли они смогут пережить следующую зиму. В семье их было всего трое, и вся тяжёлая работа ложилась на плечи отца. Конечно, они с матерью помогали по мере сил, но весной, во время пахоты, толку от них было не много, а если не сделать посадки, есть будет нечего.
Злата сидела, призадумавшись, и вздрогнула, когда проснувшийся отец закашлял.
– Тятя, вот, возьмите воды, – схватила она ковш с колодезной водой, стоявший рядом. Мужчина с благодарностью посмотрел на дочь и, приподнявшись, взял в дрожащую руку ковш. Злата аккуратно его придерживала, помогая не облиться.
– Матушка отдыхает? – хрипло спросил отец, отдавая ковш обратно дочери.
– Она пошла к старосте, говорят, он надеется спасти деревню, сделав большое подношение богам, но мы уже столько их сделали… – грустно проговорила Злата. – Папенька, скажите, вам лучше?
– Думаю, да, – ответил мужчина, вновь откинулся на подушку и прикрыл глаза.
«Лукавит», – с печалью подумала Злата и принялась с усердием окунать тряпицу в отвар из трав.
– Я думаю, что стоит тебе, дочь, уйти из деревни, – хрипло начал отец. – Вернёшься, как беда стороной обойдёт.
Тряпка из рук Златы с плеском упала обратно в отвар.
– Как же так? – пробормотал она. – На кого же я вас оставлю? Куда же я пойду?
Продолжила она уже чуть тише, опуская взгляд и вновь отжимая тряпку:
– Тятя, давайте я вам приложу прохладное…
Отец устало поглядел на дочь, после чего прикрыл глаза и позволил положить на лоб прохладную ткань.
– Мы-то справимся, за нас не переживай. Главное, чтоб ты здорова была. Потому и пойдёшь к тётке.
– Но тятя! Как же так? Вы вдвоём без меня не управитесь.
– Нашла время с отцом спорить… – прохрипел мужчина и закашлялся.
Отворилась дверь, и в избу зашла мать Златы. Она опиралась на какую-то палку и была бледна.
– Маменька, с вами всё ладно? – бросилась к ней Злата подхватывая.
– Да, милая, всё хорошо, присесть только надо бы, – еле слышно промолвила женщина. Отец тяжело вздохнул, наблюдая из-под прикрытых век за женой и дочерью. – Сейчас посижу, и всё пройдёт.
Злата помогла матери присесть на соседнюю лавку и озабоченно потрогала её лоб.
– Матушка, не огневица ли у вас?
– Нет-нет, не переживай, я просто устала, – прислонившись спиной к стене, она прикрыла глаза.
Злата смотрела на родителей и не понимала, как отец может отправлять её к тётке в такой момент. Было похоже, что и матушка начала хворать, а это значило, что, если она покинет дом, ходить за ними некому будет. Устало вздохнув, она негромко молвила:
– Я схожу за свежей водой к колодцу, постарайтесь отдохнуть, – и тихо вышла.
Чтобы дойти до колодца, нужно было пересечь половину деревни: ещё недавно здесь звенел детский смех и сновали люди, сейчас стояла тишина, нарушаемая лишь порывами ветра. Злата с грустью смотрела вокруг: где-то у дома покосился забор, где-то ставни закрыты уже навсегда… Мор подкосил жителей, и у многих домов больше не было хозяев. Деревню укрыло отчаяние. Ветер скрипел калитками, играл нежной, ещё мелкой листвой. Впереди, у колодца кто-то шумел вёдрами. Подойдя ближе, Злата увидела дочь старосты, которая о чём-то причитала. Девушка остановилась, невольно сравнивая себя с ней. В отличие от Златы дочь старосты была высокой, дородной, краснощёкой девицей с волевым характером и командным голосом, толщине и длине косы которой завидовала вся деревня. Маленькая тихая Злата просто терялась на её фоне.
– Здравствуй, Глаша, – Злата наконец опустила свои вёдра чуть поодаль. – Что-то не так?
– И тебе здравствуй, – ответила та, выпрямляясь и откидывая волосы с лица. – Всё у нас не так!
Глаша всплеснула она руками.
– Пора пахоты, а деревня как вымерла за зиму! Кругом хворь какая-то бродит, а тут ещё и бадья прохудилась колодезная, как сгрыз её кто!
Злата задумчиво оглядела ведро, которое Глаша подняла, показывая – на нём и правда были дыры со следами, похожими на клыки.
– Может, кто забыл бадью убрать, и ночью собаки погрызли, – высказала предположение Злата.
– Да не похоже на собак… – продолжая рассматривать бадью, ответила Глаша. – Ладно уж, что сейчас гадать. Скажу папеньке, что новая бадья к колодцу требуется, пусть он с этим разбирается.
И она как-то зло бросила тару для воды на землю. Злата с удивлением посмотрела на