Искра Свободы 7 - Александр Нова

— Я тогда не очень понимал. Для меня он оставался тем же человеком, которого я знал. А для него всё изменилось.

Я смотрел в здоровый глаз легата.

Он мог врать. Мог повторять ложь не-бога, в которую когда-то поверил Иллард. Мог просто пытаться выбить меня из равновесия. Причин у Совтера хватало, и ни одна не требовала заботиться о достоверности рассказа.

Только кое-что в его словах слишком хорошо совпадало с тем, что я уже знал.

Я до сих пор представлял собственную личность чем-то вроде дома после неудачного ремонта. Здесь стену снесли, там пристройку сделали, часть мебели принесли от соседей. Неприятно, но сам дом мой. Был моим ещё до появления всех этих ремонтников.

А теперь мне сообщали, что никакого дома не существовало. Даже фундамента.

— Владыка прилетел из другого мира, — произнёс я.

Почему-то это показалось хорошим возражением.

— Прилетел, — согласился Совтер. — Только на Земле он никогда не был. И Илларда оттуда не вёз. Никто не тащил вас, попаданцев, через черноту космоса.

Знакомое слово в его устах резануло слух.

— Попаданцев?

— Да. Иллард так называл посланников бога, и себя в том числе. Пока не узнал, как всё обстоит на самом деле.

В записях говорилось о межзвёздном путешествии. О скорости корабля, размерах, орбите. Про Землю там не было ни слова.

Я сам решил, откуда прилетел Владыка. Опять.

— А воспоминания? — спросил я. — Я ведь помню всю свою жизнь.

Совтер некоторое время молчал. Давал мне договорить. Или ждал, сколько ещё я расскажу сам. Больше я ничего рассказывать не собирался.

Я помнил жену. Как она смотрела на меня, когда я в очередной раз отвечал на рабочий звонок посреди разговора. Не ругалась. Лишь замолкала и ждала, пока я закончу. От этого всегда теплело на душе. Потому что она меня понимала.

Помнил сыновей. Их голоса, привычки, совершенно разные способы добиваться своего. Помнил, как обещал освободиться пораньше, а потом приезжал, когда дома уже спали.

Это ведь не знания о каком-то далёком мире. Не сведения, которые можно закачать вместе с навыком. Я там был.

— Иллард тоже помнил, — сказал Совтер. — Очень подробно.

Я понял, что жду продолжения. Объяснения, почему это ничего не доказывает. Или хотя бы оговорки, за которую можно зацепиться. Легат не спешил.

— То есть всё выдумано? — не выдержал я. — Вообще всё?

— Я не знаю, что именно Владыка использовал, когда создавал тебя. Может, воспоминания действительно кому-то принадлежали. Может, их изменили так, как требовалось. Я знаю другое: ты появился здесь. Готовым человеком с готовым прошлым.

Левая рука задрожала. Я сильнее прижал запястье к колену.

Готовое прошлое. Достаточно опыта, чтобы разбираться в людях и деньгах. Достаточно знаний, чтобы понимать устройство вещей. Семья, чтобы было по кому тосковать и за что обвинять Владыку обвинять в своём несчастье.

Я поймал себя на том, что уже подбираю объяснение, зачем Владыке понадобилась каждая часть моей жизни. И остановился.

Передо мной лежал человек, которого я собирался убить. Принимать его слова за истину было бы идиотизмом. Но и найти что-нибудь в своей голове в доказательство собственной правоты я не мог. Любое воспоминание Совтер заранее объявил подделкой.

— Зачем? — спросил я.

— Вот об этом Иллард думал гораздо дольше, чем о том, как его сделали.

Легат чуть повернул голову, устраиваясь на полу поудобнее. Я проследил за его движением стволом.

— Он называл Владыку прогрессором. Объяснял мне значение этого слова. Существо, которое меняет чужой мир в соответствии со своими представлениями о правильном будущем.

Прогрессор. Так в земной фантастике называли представителей высокоразвитых цивилизаций, которые помогали отсталым дикарям подняться на пару ступенек прогресса. Помогали совершенно безвозмездно, как, например, на Земле работают «Врачи без границ». Или позитивный образ прогрессоров тоже придуман Владыкой и намеренно вложен в мою голову?

— Зачем ему именно наш мир, я не знаю, — продолжил Совтер. — Но вижу, что он с ним делает. И знаю, зачем ему посланники. Вы — прогрессоры второго уровня. Так говорил Иллард.

Я сглотнул. Во рту пересохло, а кувшина с водой поблизости не было. Впрочем, даже если бы он нашёлся, убирать ствол от головы легата я бы не стал.

— Иллард воевал против Владыки. Как-то это не очень похоже на прогрессорство.

— А ты действительно считаешь, будто Владыка не мог предсказать, что сделает человек, которого он сам создал?

Я хотел ответить сразу. Не получилось. Ни сразу, ни через минуту.

— Иллард ненавидел чужую власть, — продолжил легат. — Не мог пройти мимо несправедливости. Умел заставить людей поверить, что достаточно взяться за оружие — и всё изменится. Ты считаешь, эти качества достались ему случайно?

— Люди бывают непредсказуемыми.

— Бывают. Поэтому планы приходится поправлять. Но для того, чтобы Иллард развязал войну, Владыке не требовалось угадывать каждый его шаг. Достаточно было сделать Илларда таким, каким он был. И поместить туда, где его способности окажутся востребованы.

Совтер говорил спокойно. Почти терпеливо. Как тогда, в кресле, когда объяснял мне, насколько отвратительным правителем оказался его лучший друг.

— Война разрушила старый порядок. Те, кто раньше мог сопротивляться переменам, погибли или потеряли власть. Люди устали бояться и хоронить близких. Люди хотели, чтобы всё это прекратилось. И готовы были заплатить цену. Кто выступил спасителем?

— Владыка.

— Верно. А вместе со спасением пришли новые правила. Появились Церковь и Инквизиция, аристократы потеряли часть своей власти, — легат добродушно улыбнулся, но выглядело это жутко. — Попробуй заставить целый мир жить иначе, когда людей устраивает привычное существование. А потом попробуй сделать то же самое после большой войны.

— Владыка сжигал города.

— Значит, Иллард где-то превзошёл ожидания. Или не справился. Мне неизвестно, в каком месте всё пошло не по плану. Но так или иначе, Владыка получил желаемое.

За разбитым окном шелестели листья. Свежий воздух заходил в комнату, но запах гари никуда не исчезал. Я попробовал вдохнуть поглубже. Рёбра не позволили.

— Иллард был уверен, что идёт против чужой воли, — сказал Совтер. — Ради этого он терпел всё. Воевал. Терял друзей. Каждый раз, когда ему приходилось выбирать, он выбирал сам. Искренне. Только выбирал так, как от него и требовалось.

Я коснулся языком пересохшей губы. «Мнемос» защищал меня от вмешательства в разум. Я проверял. Сам видел, как артефакт блокировал попытки сделать меня трудолюбивее и послушнее.

Но «Мнемос» не мешал мне думать собственные мысли. Даже если человека, которому эти мысли принадлежали, заранее собрали под определённую задачу.

— А теперь Владыка прислал тебя, — продолжил Совтер. — Реинкарнацию Илларда.

Легат ошибался. Мы с не-богом это выяснили. Раньше