Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский
— Прочти.
Он прочел, перевел взгляд на соседний билет и задержался.
— Одинаковые.
Семен наклонился над лавкой. Сравнил цифры от первой до последней, потом еще раз.
— Надо же. Я бы такую взял и не глянул.
Я перевернул билеты. Рисунок и надписи выглядели одинаково. Поднес к лампе, потом снова разложил на лавке. Что именно надлежит искать в бумаге, кроме этого совпадения, толком не знал.
— Фальшивые? — спросил Рыжий.
— Похоже. Одна или обе, пока не скажу. Надо тому показать, кто в этом понимает.
В донесении были записаны имена пильщика и торговца, когда каждому заплатили и кто рассчитывался. Первый билет пришел из артельной кассы. Вторым расплатились за припасы.
Я дочитал записи о расчетах. Откуда деньги попали в кассу, Сыч выяснить не успел.
Под каждой записью Сыч отметил, какой билет к ней относится: затертый сгиб и загнутый угол. Даже эту мелочь не упустил. Я положил их так, как было указано в донесении.
Внизу последнего листа стояли число и время: девятое мая, поздний вечер. Последнюю десятку Сыч получил уже перед возвращением на ночлег. Бурому предписывалось утром одиннадцатого выйти в Козловскую, отправить срочное предупреждение, а после полудня передать мне пакет.
— Вот и ответ, — сказал я Семену. — До телеграфа они не дошли.
Рыжий перестал теребить край рукава.
— Ночью их накрыли?
— До выхода Бурого.
Я еще раз посмотрел на время составления. Сыч закончил работу, убрал донесение и собирался дождаться утра. А мы с Семеном в тот день еще дома были.
— Зашифровать предупреждение он мог, — продолжил я. — Только билеты по проводу не перешлешь.
— Аркадий Игнатьевич про это, выходит, тоже не знал?
— Он их за проверкой артели посылал. Про деньги здесь впервые написано. Но если Аркадий Игнатьевич об этом не знал, а по артели можно было и через телеграф отчитаться, зачем ему понадобился пакет? Выходит, было еще сообщение, которое только на бумаге передать можно. Дядька наверняка знает, что должен был ему передать Сыч.
— Возможно, у Панеровского есть нужные сведения.
Я переписал имена, обстоятельства расчетов и номера. Образцы завернул порознь, вместе с донесением убрал в промасленную ткань.
— Завтра в Графскую. Панеровский, связь с Аркадием Игнатьевичем.
Из соседней половины потянуло вареной рыбой. Я убрал бумаги в ранец, затянул клапан и вышел посмотреть, что происходит во дворе.
Под навесом хозяин де плел сеть. Боча сидел, перебирал веревку и спорил с ним вполголоса. Илька остановился рядом со мной, вслушиваясь в их разговор.
— У косы вода спала. Завтра туда хотят лодку отправить, а старший торопит с новыми сетями.
Хозяин поднял край, и я придержал его, пока тот сводил новые ячеи. Через несколько минут узлы были завязаны. Боча свернул веревку, отдал ему и показал на дальнюю лодку. Похоже, о завтрашней работе договорились.
В нашей половине пожилая женщина раскладывала подстилки у теплых нар.
За едой Кедр спросил Ильку:
— Ты бы и не отдыхал, кабы Андрей не настоял?
— Дома отдохну.
— Тебя дома по другому поводу ждут, — вспомнил я. — Ты ведь нас на свадьбу звал, после ледохода. Лед давно прошел, а мы все никак дружек собрать не можем.
Илька отложил ложку.
— Моего возвращения ждали. Сначала с вами за реку ушел, потом в Благовещенск. Только домой добрался…
Он тронул ссадину на скуле и опустил руку.
— А Анинэ что говорит?
— Что жениха своего скоро забудет.
Побратим усмехнулся.
— А про день со старшими говорить будем.
— Как сговоритесь, не забудь сообщить, а то ведь еще подарки собрать надо.
— Вас забудешь, — ответил он, улыбнувшись, и снова взялся за ложку.
Когда Семен с Костей вернулись со смены, у дверей появился Боча. Старший посмотрел на Рыжего, сказал несколько слов.
Илька кивнул:
— Тебя ждут.
— Да помню я.
Семен упер Винчестер к стене возле своей лежанки, а Костя подошел ко мне.
— У пристани двое с лодкой возились, теперь ушли по домам. Со стороны леса никого.
Я кивнул Кедру на выход. Он забрал винтовку и направился к навесу. Сам я остался у угла, откуда просматривалась дорожка между домами.
Для Семена принесли таз с теплой водой и чистое полотенце, показали, где умыться. Рыжий скрылся за перегородкой, а вернувшись, обнаружил возле своего места отдельную миску, щедро наполненную рыбой и кашей.
— Это мне одному?
Илька перевел. Боча утвердительно кивнул.
Семен сел, взял ложку и тут заметил, как Кедр, проходя мимо, заглянул в дверь.
— Ты чего ухмыляешься?
— Да ужин у тебя хороший, будто у дровосека. Словно готовят всю ночь топором махать.
— Ну кому что, — усмехнулся Сема. — Тебя вон, добровольца, не одобрили. А чем там и как махать, я уж сам разберусь.
Он покосился на меня. Я отвернулся к дорожке, чтобы не заржать ему в лицо.
Вскоре из дома напротив вышла женщина в синем халате. Подождала на крыльце, пока Семен доест, и ступила к порогу. Илька перекинулся с ней несколькими словами.
— Говорит, идти пора. Вещи можешь взять.
Рыжий поднялся, забрал Винчестер и портупею, снова оглянулся на наши довольные лица.
— Вот же черти.
Женщина взяла его под руку. Семен пошел рядом, что-то ей говоря и кивая на освещенную дверь. Илька проводил их только до тропы и вернулся к нам.
Я остался у угла. Кедр негромко сообщил, что возле коней все хорошо, а на берегу погас последний огонь. Мы еще раз условились, кто разбудит следующую смену.
Позже нас сменили Костя с Кремнем. Я проверил ранец, улегся на нары и закрыл глаза.
До рассвета пришлось подняться еще раз. Ничего, кроме собак да возни лошадей под навесом, за ночь не услышали.
Семен вернулся, когда мы уже собирали вещи. Лицо у него было невыспавшееся, зато довольное. Он умылся холодной водой, подкрутил усы и потянулся к котелку.
Кедр поднял голову:
— Ну как, справился, дровосек?
— Жалоб не поступало, стружку снял подчистую.
Рыжий опустился возле Ильки.
— Побратим, давай еще одно дело устроим. Троих коней нам надо. Спроси у хозяев, дадут до Графской сходить?
Тот подозвал Бочу. Старший выслушал, окинул взглядом наших коней и заговорил с хозяином. Вскоре оба пошли к соседним домам.
Лошадей собирали с трех дворов. Рабочие, невысокие, с потертыми седлами. Одну пришлось подождать, пока хозяин приведет ее с привязи за гасяном.
— По полтине за каждую в день, — перевел Илька. — И срок хотят знать.
— До вечера двадцатого вернем, — ответил Семен. — Если в Графской задержимся, я сам их обратно приведу. За всех трех отвечаю.
— Обратно-то потом как? — спросил я.
— Попутного парохода дождемся, — ответил Костя. — Не пешком же всю Уссури мерить.
Илька передал