Древний народ хурриты - Гернот Вильхельм
Время правления Шу-Суэна (1972—1964) ознаменовалось поворотом в истории царства Ура; под натиском аморейских племен, пришедших с северо-запада, ему пришлось внезапно перейти к обороне. Признаком этого явилось строительство крепостной стены; она проходила севернее Багдада, от Евфрата до Тигра и дальше, достигая Диялы, и должна была уберечь культурный ареал от вторжений кочевников. В какой мере землям восточнее Тигра удалось в ту пору освободиться от контроля правителей Ура, мы не знаем. Полностью избавиться от господства царей Ура над северо-восточной частью этого района удалось лишь при Ибби-Суэне (1963—1940). Однако есть основания предполагать, что один из царей Урке-ша последовал в то время примеру Аталь-шена и снова продвинул границы хурритского государства Уркеш далеко на восток и, может быть, даже на юго-восток.
Имя этого царя, Тиш-аталь, встречается в нескольких надписях; впрочем, не исключено, что эти свидетельства могли касаться разных царей, носивших одно и то же имя. Время правления Тиш-аталя удалось недавно уточнить при помощи двух документов из Эшнунны ([Whiting, 1976]; неопубликованный текст с музейным номером А 31210 — Уайтинг, устно). Тиш-аталь именуется здесь «Человеком из Нинуа» (Ниневии), откуда следует, что он владел северной частью Ассирии, включавшей культовый город хурритской богини Щавушки. Обе таблички были составлены на третьем году правления царя Ура Шу-Суэна, то есть в 1970 г. Согласно одной из них, Тиш-аталь с эскортом численностью более 100 человек посетил дядю и полководца царя Ура, который только что успешно завершил военный поход против страны Симанум и тем самым приблизился к границе владений Тиш-аталя.
От Тиш-аталя, как и от Аталь-шена, до нас дошли надписи, посвященные закладке храма бога Нергала. Важно, что надпись Тиш-аталя является первой надписью, составленной на хурритском языке и, таким образом, она представляет собой древнейший из известных нам памятников хурритского языка [Parrot, Nougayrol, 1948; Diakonoff, 1971, с. 110 и сл.; Edzard, Kammenhuber, 1972—1975, с. 509]. Надпись гласит:
Тиш-аталь, эндан Уркеша построил храм Нергала. Этот храм пусть защитит бог Лубадага. Кто его уничтожит, (того) пусть Лубадага уничтожит. Бог (Бури) (??) пусть его молитву (??) не услышит. Госпожа Нагара, бог Солнца и бог Бури пусть того, кто его уничтожит...
Тиш-аталь называет себя энданом Уркеша, титулом, который вызвал у исследователей большие затруднения. Ныне мы уже знаем, что окончание -dan часто встречается в хурритских наименованиях профессий [[Wilhelm, 1971]. Для остающегося en- могут быть даны разные объяснения. Не исключено, что оно восходит к древнему шумерскому обозначению правителя еп, но может также оказаться хурритским словом, имеющим в текстах второго тысячелетия значение «бог» (eni). Если бы последнее оказалось верным, мы бы приобрели дополнительный довод в пользу гипотезы о том, что хурритские цари конца периода III династии Ура обожествляли себя, следуя примеру Шульги и его преемников.
Существует печать, происхождение которой, к сожалению, неизвестно, с легендой: «Тиш-аталь, царь Карахара...», причем имя царя написано с детерминативом божества [Sollberger, 1971, с. 169; Kammenhuber, 1974, с. 165]. Другими письменными источниками, подтверждающими сам факт обожествления царей, правивших к востоку от Тигра, являются уже упоминавшаяся надпись царя Иди-Суэна из Симуррума [Al-Fouadi, 1978], а также печать его сына Забазуны и печать другого царя Карахара по имени Зардаму [Sollberger, 1980]. По стилю печать Тиш-аталя принадлежит к периоду III династии Ура, но может быть и несколько более поздней; следовательно, с точки зрения датировки отождествление Тиш-аталя Уркешского с царем Карахара того же имени не вызывает затруднений. Что касается города Карахара, то он идентифицируется с городом Хархар ассирийских источников и локализуется где-то в верхнем течении Диялы [Edzard, Farber, 1974, с. 91]. Сказанное позволяет предположить, что царство Уркеш в конце III династии Ура занимало весьма обширную территорию, не уступая по своим размерам царству Аталь-шена в послеаккадский период.
Дальнейшая судьба царства Уркеш неясна. Однако хурритская традиция сохраняла до конца второго тысячелетия имена собственные, относящиеся ко времени основания царства Уркеш, в том числе и имена правителей Аккада до Шаркалишарри, а также различных царей стран Восточного нагорья. Возможно, среди них упоминается также и царь Аталь-шен (Kammenhuber, 1974, с. 167]. Таким образом, мы видим, что, с одной стороны, сам Уркеш ставил себя в преемственную связь с царством Аккада и что, с другой стороны, история хурритов не только результат лингвистических построений, но и одно из реальных звеньев исторической преемственности.
Крушение III династии Ура привело в Северной Месопотамии и в странах к северо-востоку от Тигра к усилению местной власти. Об обширных государственных образованиях на севере нам ничего не известно; для политической карты скорее характерно множество самостоятельных малых государств, состоявших в большинстве случаев из городского центра и прилегающей к нему территории. Их история за недостатком письменных источников пока скрыта от нас во мраке.
К наиболее древней группе текстов второго тысячелетия, из которой можно почерпнуть сведения о положении дел в Ассирии, Северной Сирии и Анатолии, относятся архивы ассирийских купцов, торговавших в начале XVIII в. драгоценными металлами, оловом и тканями. В некоторых из их анатолийских поселений были найдены деловые документы, причем наибольшее их количество обнаружено при раскопках городища Кюль-тепе, скрывавшего важный древнеанатолийский город Каниш [Garelli, 1963; Orlin, 1970; Larsen, 1976]. В этих текстах хурритские имена встречаются крайне редко [Garelli, 1963; Edzard, Kammenhuber, 1972—1975, с. 510; Kammenhuber, 1977, с. 142]. Поэтому пока трудно определить, сколь далеко простиралась хурритская языковая область в Анатолии староассирийского времени.
В Канише было найдено письмо, адресованное его правителю царем Анумхирби, правителем Мамы, города, находившегося где-то в районе Мараша [Balkan, 1957]. Если, как все считают, это имя действительно является хурритским (Анум-Хирве), то можно попытаться заключить, что район Мамы, который в XIV в. бесспорно принадлежал к хурритской языковой области, уже в начале XVIII в. частично включал хурритоязычное население и даже, может быть, имел хурритскую династию. Но пока такого рода соображения опираются на зыбкую почву.
Только с конца XVIII в., то