Бывшие. Ненависть между нами - Марина Мартова

Делаю ещё несколько шагов вперёд.

Взгляд скользит по обшарпанным зелёным стенам, по широкому окну, за которым мир растворяется в серой, дрожащей пелене дождя.

Наблюдаю, как по стеклу стекают тонкие прозрачные струи… как бесконечные слёзы.

У меня на душе сейчас точно так же.

Сыро, холодно и безнадёжно.

Наверно, я бы даже поплакала… но слёз нет. Только отвратительная горечь на языке.

Медсестра, полная женщина в зелёном брючном костюме и белой, чуть помятой шапочке, выдаёт мне стопку постельного белья и ситцевый халат, сильно пахнущий стиральным порошком.

— Располагайся, врач делает обход вечером, — говорит она мне совершенно без интонации и уходит.

Снова киваю, хотя женщина уже этого не видит.

Тяжело вздыхаю, выбираю себе кровать у самого окна и дальше действую на автомате — сумочку кладу на старую, чуть покосившуюся прикроватную тумбочку, разгибаю матрас и расстилаю простыню. Быстро натягиваю на одеяло пододеяльник и наволочку на тонкую слежавшуюся подушку.

Поверх спортивного костюма накидываю на себя выцветший больничный халат и присаживаюсь на край кровати. Металлические пружины тут же проваливаются вниз и противно скрипят.

Именно в этот момент мысли в моей голове оживают. Острые края воспоминания начинают в кровь резать меня.

Сжимаю виски пальцами и заставляю себя остановить этот безжалостный поток мыслей.

Всё, что касается Никиты — табу!

Мысленно отшвыриваю эти болезненные картинки в самый тёмный угол сознания.

Нельзя позволять негативным, мучительным мыслям и воспоминаниям захлестнуть меня… я просто не выплыву.

— Хватит раскисать, Даша! — шепчу я себе, и мой голос в тишине палаты звучит хрипло и чуждо. — Соберись. Ради ребёнка соберись!

Да, мне очень страшно.

До ломоты в костях.

До дрожи в пальцах.

В голове роятся вопросы: где жить, на какие деньги, что делать с учёбой, как сказать маме… И поверх всего этого жирным, чёрным маркером перечёркнуто: "Никита".

Его имя не ассоциируется теперь с надеждой, теплотой или любовью.

Оно связано с болью, ложью и пустотой.

Я закрываю глаза на несколько мгновений и кладу руку на живот. Под ладонью ещё ничего не чувствуется... и в то же время сейчас всё совсем по-другому — во мне растёт новая жизнь.

Ребёнок.

Маленький. Беззащитный. Мой.

— Я тебя не отдам, — шепчу одними губами, не издавая ни звука. — Не смей исчезать. Ты мне очень нужен. Я тебя люблю и жду, слышишь?

Улыбаюсь, едва приподнимая уголки губ... и в этот момент понимаю: я не могу не сказать Никите.

Не потому, что он мне что-то «должен» или «обязан».

И не из мести или от того, что я хочу сделать ему больно (это просто невозможно).

И даже не из слабой надежды, что это всё исправит (да, эта глупая, предательская надежда вспыхивает во мне, но я её растопчу).

Я хочу рассказать ему, потому, что это и его ребёнок.

Я не имею права лишать его этого знания, даже если он предал меня.

Это его кровь.

И пусть он сам сделает выбор отказаться или принять его.

Сердце начинает биться чаще. Страх снова накатывает — возможно Никита не ответит, посмеётся или сбросит звонок.

Неважно.

Я ему скажу, а дальше пусть решает сам.

Сажусь на кровати, медленно опускаю ноги на пол. Голова немного кружится, но я поднимаюсь.

В палате тихо, слышно только, как за дверью, кто-то разговаривает, но слов не разобрать.

Выхожу в коридор. Стены здесь выкрашены в тот же неприглядный зелёный цвет. Из приоткрытых дверей, которые я прохожу, доносится гул голосов, звонкий смех медсестры… где-то дальше плачет женщина.

Я останавливаюсь у высокого окна в конце коридора. Опираюсь лбом о холодное стекло. Дождь стучит по нему, капли разбегаются, сливаются, рисуя абстрактные картины… как моё будущее — мутное, расплывчатое, без чётких контуров.

Достаю телефон. Большой палец замирает над экраном. Контакт: «Никита ❤️».

Это дурацкое сердечко, поставленное в приступе безумной влюблённости, сейчас режет глаза, как осколок стекла.

Я стираю его дрожащим пальцем.

Остаётся просто имя.

«Никита».

Совершенно чужое теперь для меня имя.

— Давай, Даша. Ты справишься. — Убеждаю себя. — Это не страшнее, чем то, что ты уже пережила, — шепчу в пустоту и нажимаю на "вызов".

* Даша *

Дыхание останавливается.

Подношу телефон к уху.

В висках стучит кровь.

Первый гудок.

Громкий. Пронзительный. Длинный... как удар моего сердца.

Второй.

Желудок сжимается. Ледяная волна проходит по позвоночнику.

Третий… и звонок обрывается.

Резко. Грубо... и ожидаемо, но, чёрт, почему же так больно...

Хватаю ртом воздух... и чувствую… буквально слышу, как в этот момент с коротким пронзительным «брынь» лопается внутри меня сильно натянутая струна.

Медленно опускаю руку.

Несколько секунд просто смотрю на экран, пока он не тухнет.

Никита просто сбросил мой звонок.

С тихим стоном воздух выходит из лёгких.

Холодно. Очень холодно.

Какое-то время просто бесцельно пялюсь в окно.

Дождь по-прежнему хлещет каплями по стеклу.

Ветер завывает.

А во мне вдруг вскипает злость.

Отчаянная. Безумная. Впервые настолько настоящая…

И вдруг всё становится… неважно…

Его предательство.

Работа, учёба.

Моя дальнейшая жизнь.

Остаётся только маленький человек в моём животе.

Только он по-настоящему важен!

Поэтому… я же не гордая, да?

До боли закусываю губу и сжимаю телефон ледяными пальцами.

Набираю Его ещё раз.

В груди жжёт от волнения… и ожидания очередного удара и новой боли.

Мы оба словно выполняем один и тот же ритуал: звонок… два с половиной гудка — и снова обрыв.

Тихий. Безжалостный. Окончательный.

Горько усмехаюсь.

Вдох-выдох.

Вкус собственной крови разливается на языке.

Ну что, последняя попытка, Даша?

Непослушными пальцами открываю мессенджер.

Снова его имя возникает яркой вспышкой перед глазами.

Захожу в наш чат, стараясь не читать прошлую переписку… но взгляд сам жадно выхватывает последние строки:

Никита:

«Люблю, конфетка».

Вы:

«И я тебя лю...., Бесик мой».

Сглатываю вставший в горле ком.

Шумно выдыхаю и пишу, стирая пальцем лишние буквы, которые плывут перед глазами:

Вы: «Я беременна».

Вот так.

Просто и Коротко.

Без приветствия и имени.

К чему они нам сейчас, когда всё сгорело?

Ещё одна секунда и я жму «Отправить».

Сердце падает вниз, а я слишком жадно вглядываюсь в экран.

Снова прикусываю ноющую губу.

На сообщении быстро загорается одна серая галочка… и всё. Больше ничего.

Секунда. Вторая… Пять минут.

Ни-че-го.

Сообщение не доставлено.

Тихо усмехаюсь и прикрываю глаза.

Боль внутри уже не такая острая, скорее, глухая, ноющая, монотонная.

Он поставил меня в блок.

Вычеркнул. Удалил. Избавился от меня как от ненужной проблемы.