Бывшие. Ненависть между нами - Марина Мартова

Я не сопротивляюсь.

Каблуки скользят по мокрым ступеням, и я спотыкаюсь, но Паша удерживает меня и снова тащит вперёд, расталкивая обезумевшую толпу внизу локтями.

Запахи бьют в нос: пот, алкоголь, дым сигарет, дорогой парфюм. Вода заливает лицо, и я почти ничего не вижу. Моё тело просто по инерции двигается за Пашей.

Толпа давит со всех сторон. Кто-то орёт мне в лицо, мой сопровождающий в ответ огрызается, но все голоса тонут в вое сирены.

Наконец Паша выволакивает нас сквозь распахнутые настежь двери на улицу, но не останавливается — он быстро ведёт меня дальше, за парковку, куда-то во дворы.

Честно говоря, мне совершенно безразлично куда мы идём.

Мыслей нет. Внутри пусто и холодно.

Тёплая майская ночь быстро принимает нас в свои объятия. Лужи блестят под жёлтыми фонарями, а воздух пахнет мокрым асфальтом и цветущей сиренью.

Вскоре мы достаточно далеко отходим от здания клуба. Шум толпы и вой сирены стихают, оставаясь лишь давящим гулом в ушах.

— Чёрт! Ну ты и сумасшедшая! — Паша наконец останавливается и резко поворачивается ко мне. Его лицо совершенно бледное, по мокрым волосам стекает вода. Чёрная футболка прилипла к мускулистому телу. — Тебя же по камерам найдут! Ты что, думала, это шутки?! Врубила сигнализацию и ушла?!

Он кричит, а у меня внутри разверзается пустота.

Ледяная. Мёртвая. Звенящая.

Я словно в старом глубоком колодце, от стен которого отскакивают его слова.

Я не понимаю их смысла.

Я сейчас вообще ничего не понимаю.

— Ты дрожишь.

— Да?

Опускаю свой взгляд вниз и замечаю, что да, я действительно сильно дрожу… но внутри меня такой холод, что я совершенно не чувствую его снаружи.

Инстинктивно обнимаю себя руками, но, кажется, теплее не становится.

Мокрое платье противно липнет к покрытой ледяными мурашками коже.

— Я отвезу тебя домой. Подожди, я сейчас подгоню машину.

Машинально, как робот, киваю.

— Стой здесь, — Паша говорит громче, словно он понимает, что я не слушаю его.

Снова киваю… а в голове пустота.

Паша подходит ближе, наклоняется и вглядывается мне в глаза.

— Вот же чёрт… — бубнит себе под нос, и повторяет: — Даша, стой здесь! Я быстро!

Он уходит обратно к клубу.

Вижу, как Паша несколько раз оборачивается, наверно, чтобы удостовериться, что я всё ещё стою на месте… но, когда он заходит за угол, я разворачиваюсь и ухожу.

Сначала неуверенно делаю первый шаг. Потом второй. Третий.

Медленно иду вперёд.

Промокшее платье тяжело обвисает, холодная ткань сильно липнет к бёдрам, сковывает движения, но я не останавливаюсь.

Ледяная пустота гонит меня вперёд.

Стук каблуков раздражает, и я снимаю туфли. Подхватываю чёрные лодочки замёрзшими пальцами, босыми ступнями касаюсь мокрого шершавого асфальта… и понимаю, что так значительно лучше... словно я коснулась реальности.

Делаю один глубокий вдох и уже быстрее шагаю дальше.

Сначала я иду вдоль дороги. Мимо пролетают дорогие машины. Свет их фар выхватывает из темноты лужи, блестящие, как чёрные зеркала.

Я больше не останавливаюсь.

Просто иду.

Город вокруг живёт своей ночной жизнью, но я будто шагаю сквозь плотный туман.

Внутри меня только лёд.

Нет ни мыслей, ни чувств.

Только пустота и странный рваный гул там, где когда-то билось моё сердце...

Наконец, я вижу знакомый подъезд. Захожу в него, бегом поднимаюсь по лестнице.

Ног уже не чувствую совершенно… да и, собственно, всё своё тело уже не чувствую.

В прихожей бросаю мокрые туфли у двери, и они бьются об пол с глухим стуком.

Быстро прохожу в ванную, оставляя за собой влажные грязные следы.

С трудом отдираю от себя платье.

Оно падает на кафель с тяжёлым шлепком, и я отталкиваю его ногой в сторону.

Долго стою под горячим душем. Вода обжигает кожу, но дрожь не проходит.

Внутри по-прежнему пустота и лёд.

В спальне падаю на кровать, забираюсь под одеяло с головой… и быстро проваливаюсь в темноту, словно в чёрную холодную воду… а утром просыпаюсь от сильной режущей боли в животе…

* Даша *

Острая боль внизу живота вырывает меня из чёрного безликого сна и заставляет открыть глаза.

Стону, сворачиваюсь калачиком на мятой простыне и впиваюсь пальцами в подушку.

Лежу несколько минут, но легче мне не становится.

Понимаю, что нужно вставать, но как это сделать?

Переваливаюсь на другой бок и, впиваясь пальцами в край матраса, с трудом сажусь.

В ушах стоит невозможный гул, каждый мускул в моего тела ноет после вчерашней ночной прогулки.

Тяжело выдыхаю и осторожно ставлю босые, изрезанные ноги на холодный ламинат... и тут же закусываю губу от боли, но держась за стену, иду в ванную.

Опухшие ступни нещадно ноют, но я заставляю себя передвигать ноги.

Прохожу в ванную. Здесь пахнет сыростью и моим цветочным парфюмом.

Включаю свет, и он тут же бьёт по глазам.

Опускаю взгляд в пол и медленно раздеваюсь, придерживаясь рукой за выложенную кафельной плиткой холодную стену.

Бам.

Бам.

Бам.

Сердце испуганно бьётся о рёбра, когда я замечаю на трусиках яркое алое пятно.

Кровь.

Хватаю ртом воздух и сгибаюсь пополам от нового резкого спазма. Быстро хватаюсь за край раковины, чтобы совсем не упасть.

Дышу ртом. Коротко, часто.

«Никита! Надо позвонить ему!»

Эта инстинктивная мысль вспыхивает в сознании, как спасательный круг... но тут же гаснет.

Перед глазами появляется увиденная вчера картинка как из фильмов для взрослых:

Тусклый красный свет в чёрной комнате.

Его рука с чёрным узором татуировки на её бедре.

Длинные светлые волосы девушки.

Ритмичные движения.

Их стоны, низкие, гортанные, довольные.

Прикрываю глаза.

И вдруг тошнота подкатывает кислой, жгучей волной.

Быстро наклоняюсь к унитазу, падаю на колени. Тело выгибается в сильном, мучительном спазме. Меня рвёт.

Когда приступ проходит, я умываюсь.

Голова кружится. Во рту растекается ядовитый вкус желчи.

Вытираю лицо полотенцем, поднимаю голову, смотрю в своё отражение и вижу только безысходность в своих голубых глазах.

Никита больше не приедет.

Сердце сжимается и ноет от этой мысли, но я заставляю себя не думать больше о нём.

Запираю прошлое на замок.

Дальше действую на автомате.

Надеваю серый спортивный костюм. Беру из тумбочки паспорт и полис. В карман кладу ключи.

Поднимаю телефон. Пальцем снимаю блокировку с экрана... и горько улыбаюсь.

Ни одного пропущенного. Ни одного сообщения.

Тотальная тишина за последние двенадцать часов.

Это красноречивее любых слов.

Что ж, я понятливая.

В такси молчу. Водитель, пожилой мужчина, что-то бормочет про дождь, а я смотрю в