Греховные игры - Кристин Буони
Мастер игры снова заговорил.
— Эта игра может показаться легкой на первый взгляд, потому что она не требует никакой стратегии или логики. На самом деле, она даже не требует ни малейшего интеллекта. Я полагаю, что это больше опыт, чем игра, на самом деле, и она требует только одного: стойкости. Вы войдете в игровое пространство через дверь слева, когда таймер запустится, а затем вы пройдете до конца. Поскольку вас семеро, я даю вам сорок девять минут, чтобы сделать это. Вы будете сталкиваться с ужасами на каждом шагу, вместе со своими худшими страхами. Все, что вам нужно сделать, это продолжать играть, пока не дойдете до конца. Если все станет слишком страшно, вы можете выйти, нажав на красную кнопку. Веселитесь и удачи!
Сообщение закончилось пронзительным звуковым сигналом, от которого дернулось всё внутри. Он словно возвестил начало обратного отсчёта не только к новой игре, но и, возможно, к чьей-то очередной смерти. Маверик первым направился к двери и распахнул её, впуская нас в зияющую темноту.
— Пошли, — сказал он. — Пока мы держим голову на плечах, у нас есть шанс.
Жуткое, скручивающее чувство снова поселилось у меня в животе. Мы ступили в узкий проход, стены которого были из грубого камня, мокрые от конденсата, как будто сам воздух здесь был пропитан страхом. Тусклые факелы трепетали в темноте, отбрасывая длинные, извивающиеся тени, будто наблюдающие за нами.
— Что за чертовщина? — пробормотала Жасмин, нервно озираясь по сторонам. — Это должно нас испугать?
— Ну, это определённо немного жутко, — отозвалась Брук, рассматривая один из факелов. — Как туннель из старого фильма ужасов.
С каждым шагом воздух становился всё плотнее, насыщен металлическим привкусом крови и отвратительно-сладким запахом гниения. Каменные стены были испещрены странными символами и знаками, будто выдранными из книг о запретных культах. У меня дрожали пальцы, когда я коснулась стены — холодный камень словно отзывался болью.
Мы наткнулись на нишу, высеченную в стене. И внутри — я замерла. Сердце застыло.
На цепи вниз головой висело тело с раздутой, покрытой волдырями кожей.
— Блядь… — прошептал Хадсон, делая шаг вперёд и тянуясь к лицу мертвеца. Когда он понял, что видит, отшатнулся с лицом бледным, как полотно. — Чёрт! Это… это Риз…
Меня вырвало бы, если бы я не зажала рот рукой. Всё нутро перевернулось. Кортни качнулась вперёд и с шумом вырвала на пол. Запах... едкий, кислый, цеплялся к воздуху.
— Давайте просто пойдём, — резко сказал Маверик, стараясь не смотреть в ту сторону. — Не смотрите. Просто идите вперёд.
Проход вился всё глубже в темноту. Тени казались живыми. Они извивались, словно старались прикоснуться к нам, следили за каждым нашим движением. Я чувствовала, как с каждым шагом всё сильнее сжимаются мои плечи, как будто кто-то невидимый сжимал их своими руками.
Мы вошли в следующую комнату, и от ужаса мне перехватило дыхание.
Пол был усеян черепами животных, их черные глазницы будто смотрели прямо в душу. Стены были забрызганы кровью. Но худшее было над нами — на стеклянном потолке.
Лицо Эвана. Его мёртвое лицо.
Он был распластан, голый, засыпан землёй и листвой. Из его головы сочилась кровь, стекая по лицу так, будто он плакал кровавыми слезами.
— Нет… — выдохнула я.
Жасмин закричала. Кортни отшатнулась и тоже вскрикнула.
— Не смотрите! — приказал Маверик. — Вперёд.
И мы пошли. Комната за комнатой. Ямы, кишащие змеями. Полы, покрытые ползучими насекомыми. Экраны на стенах, транслирующие пытки и страдания… Я крепко сжала кулаки, борясь с рвотой. Казалось, каждое помещение было создано, чтобы окончательно сломать нас.
Нужно было идти. Просто идти.
Следующий тёмный коридор вёл куда-то глубже, и сердце моё билось уже где-то в горле. По стенам разносились звуки — шепоты, стоны, крики. Голоса… знакомые голоса.
— Пожалуйста! — раздался крик Киары справа. — Спасите меня!
— Оно горит! — это был голос Риза. — Помогите!
А потом...
— Вытащите меня отсюда! Мне так больно! — Эйприл.
Я сжалась. Всё моё естество закричало, сердце застыло. Я мечтала снова услышать её голос… но не так. Не в этих стенах. Не в этом аду.
— Это не по-настоящему, — сказал Маверик, не оборачиваясь. Его голос звучал сдержанно, но напряжённо. — Это подделка. Программа может взять запись, обучиться голосу и заставить его говорить всё, что угодно.
Но от этого не стало легче. Я прижала руки к ушам, чтобы не слышать, но было уже поздно. Эти голоса поселились во мне. Навсегда.
Я открыла рот, чтобы ответить, но вместо этого из моего горла вырвался крик. Труп Киары только что упал в проход прямо передо мной, раскачиваясь на завязанной коричневой веревке.
— Это достаточно реально для тебя? — прогремел Мастер Игры из ближайшего динамика. За вопросом последовал глухой смех, от которого по моей спине пробежал холодок.
Маверик повернулся, схватил меня за руку и потянул меня за качающееся тело. Жасмин была в слезах, а лицо Брук приобрело мертвенно-белый оттенок. Даже Хадсон выглядел встревоженным.
— Давай, — пробормотал Зак, беря дрожащую руку Кортни. — Пошли.
— Нет, — Кортни отказалась двигаться. — Я больше не могу видеть и слышать этого дерьма. Мне нужен перерыв. Пожалуйста.
— У нас мало времени, Корт, — тихо сказал Зак. — Иначе мы бы все с радостью сделали паузу, честно.
— Пожалуйста… — ее голос стал почти шепотом. — Если я увижу еще одно тело…
— Не увидишь. Я закрою тебе глаза, если захочешь. Хорошо?
— Мы можем тебя провести, — добавил Маверик. — Но мы тут уже как минимум полчаса и всё ещё не знаем, сколько нам осталось. Нужно идти дальше.
Кортни кивнула, хоть и нехотя, и, чуть пошатываясь, сделала шаг вперед, отмахнувшись от руки Зака с мрачным бормотанием. Я крепче прижала ладони к животу — всё внутри меня протестовало против того, чтобы идти дальше, но мы уже были в этом по горло.
Следующая комната встретила нас мигающим светом свечей и облезлыми стенами с выцветшими цветочными узорами, будто украденными из прошлого века. Шум позади стих, оставив гнетущую тишину. Но хуже всего были куклы. Повсюду. Сидели на стульях, свисали с полок, лежали на полу с вывернутыми конечностями. Их фарфоровые лица были застылы в мерзких улыбках, а глаза… эти глаза казались живыми. Мерцание света заставляло их будто двигаться,