Охота - Кристин Буони

— Проверка: раз, два… вы меня слышите?

Я замерла, и волоски у меня на затылке встали дыбом. Голос звучал тихо, но отчетливо, словно кто-то шептал мне прямо на ухо.

— Проверка: раз, два… вы меня слышите? — повторил голос. — Кивните, если да. Мы засечем вас по камерам.

«Ну отлично, мы тут под круглосуточным наблюдением», — с горечью подумала я. Будто всё это дерьмо и без того не было достаточно странным.

Я кивнула, подтверждая, что наушник работает, и убрала коробочку обратно в рюкзак. Затем задрала голову, вглядываясь в крону дерева за спиной в поисках камеры. Я нигде её не увидела, но точно знала, что она там есть. Наверняка по всему острову их раскиданы тысячи.

Я покосилась на остальных участников, пытаясь уловить их реакцию. Никто не выглядел обеспокоенным, но в моей груди уже начал оседать липкий страх — тугой темный узел, который я никак не могла распутать.

Глубоко вздохнув, я вернулась к карте, изучая различные ориентиры.

— А, вот ты где. — Передо мной выросла Никки. — Ты вообще пропала куда-то.

— Прости. — Я слабо улыбнулась и похлопала по земле рядом с собой, приглашая её сесть. — Мне просто нужно было несколько минут, чтобы переварить всё это.

— Да уж, суматоха та еще, правда?

— Да, но… — я замолчала и вздохнула, качая головой. — Я ведь не записывалась на эту штуку, так что я вообще ничего не понимаю. Такое чувство, будто это всё ненастоящее.

— Погоди, в смысле?

Я вкратце пересказала ей всю историю — ну, точнее, то немногое, что сама знала, учитывая, сколько всего я не помнила. С каждой минутой глаза Никки округлялись всё сильнее.

— Охренеть, — выдохнула она, когда я закончила. — А ты не можешь ничего сказать?

— Кому?

— Организаторам этой игры. Я почти уверена, что камеры тут на каждом шагу, так что они ведь должны нас слышать, верно?

— Не думаю, что камеры пишут звук, — сказала я и пожала плечами. — К тому же я уже говорила об этом другим людям чуть раньше. Так что если организаторы и слушают, они уже в курсе, что меня здесь быть не должно, и им просто плевать.

— Это же гребаное безумие. — Она покачала головой, хмурясь, и откинулась спиной на ствол дерева. — Думаю, всё, что тебе остается — это просто играть. Но эй… ты ведь можешь выиграть. Так что в этом есть свой плюс.

— Сомневаюсь, что я способна выиграть в чем-то подобном, — вздохнула я. — Может, мне просто дать себя поймать в самом начале? И тогда я смогу сразу поехать домой.

— Мне кажется, тебе стоит хотя бы попытаться. Как-никак, это пять миллионов долларов.

— Наверное, ты права. — Я склонила голову набок. — А ты сама зачем записалась?

— Я по уши в долгах, как и половина народа здесь, — невесело усмехнулась она. — Знаю, звучит смешно, учитывая, что я буквально работаю в кредитном центре. Казалось бы, кому, как не мне, держать финансы под контролем, да? Но всё просто такое, блядь, дорогое. И с каждым месяцем ситуация становится только хуже.

— Понимаю тебя, — пробормотала я, мысленно поморщившись при воспоминании о сумме студенческого долга, висевшего на мне. — Возможно, ты права. Может, мне стоит попытаться выиграть.

Минуту спустя к нам присоединилась Шерил.

— Привет, я вас обыскалась, — сказала она, натянуто улыбнувшись. — Наушник настроила?

Я кивнула. Никки тоже закивала и тут же подскочила на ноги:

— Простите, что убегаю сразу, как вы пришли, но мне позарез нужно в туалет, — виновато улыбнулась она. — Пойду найду какой-нибудь куст, за которым можно присесть.

Шерил проводила её взглядом. Затем опустилась на корточки рядом со мной.

— Я рада, что мы снова остались наедине, — тихо произнесла она. — Не в обиду Никки, она кажется милой девчонкой. Но я пока не знаю, кому здесь можно доверять, кроме тебя.

Я кивнула:

— Понимаю.

— Насколько я понимаю, ты помнишь наш разговор на яхте?

— Большую часть. Но нас прервали.

— Да. — Она резко кивнула. — Как раз в тот момент, когда я собиралась сказать тебе, что я журналист.

Мои брови поползли вверх:

— Ты приехала сюда, чтобы написать статью об игре?

— Если точнее, я журналист-расследователь. Так что я здесь не для того, чтобы писать об этой так называемой «игре». Я здесь, чтобы сорвать маску с «Дикой охоты» и показать всем, что они такое на самом деле, — отчеканила она, и её голос так и звенел от решимости.

— Я… немного запуталась.

— Всё нормально. Я и не жду, что ты что-то знаешь, учитывая, что тебя выкинули сюда вообще без каких-либо объяснений, — Шерил мягко похлопала меня по плечу. — Но я копаю под эту тему уже четыре года. Собираю по крупицам любую информацию, какую удается достать. И это было чертовски непросто.

— Да уж, представляю. Наверняка они держат всё в строжайшем секрете, — медленно кивнула я. — Я помню, как тот парень на палубе распинался про соглашения о неразглашении.

Шерил презрительно фыркнула:

— Да плевать они хотели на эти бумажки. У меня такое чувство, что всё это чисто для отвода глаз.

— Для отвода глаз? — нахмурилась я. — Что ты имеешь в виду?

Она помедлила, а затем понизила голос еще сильнее:

— Я имею в виду… Думаю, участников заставляют подписывать эти контракты только для того, чтобы они верили, будто всё это по-настоящему и абсолютно законно. Но в конечном счете эти бумаги не имеют никакого значения.

— Почему?

— Из того, что мне удалось раскопать за эти годы: ни один человек, который уезжал на эту игру, больше никогда не возвращался.

Мое сердце пропустило удар.

— Что?

Она перешла на едва различимый шепот:

— Я почти уверена, что вся эта Охота — либо схема по торговле людьми, либо самая настоящая охота на человека. Способ для богатых и влиятельных ублюдков тешить свои извращенные фантазии, какими бы мерзкими они ни были.

Я уставилась на неё, чувствуя, как желудок скручивает в тугой узел от её слов.

Настоящая охота.

У меня перехватило дыхание, и волна леденящего ужаса накрыла меня с головой. Перед глазами почти наяву встала эта картина: богатые, безликие монстры, наблюдающие за нами из теней, выслеживающие нас как диких зверей и смакующие каждую секунду этой погони.

Нет, нет… этого просто не может быть на самом деле.

Я тяжело сглотнула, пытаясь унять подступающую к горлу панику, но это было выше моих сил. Страх стал осязаемым — это были уже не просто тревожные мысли где-то на задворках сознания, а