Проблема притворства - Эмма Харт

— Покупка дома — это самое малое, что мог сделать мой отец. Он ведь и так больше ничего для меня не делает, не так ли?

— Не знаю. Зато у тебя на письмах стоит красивый титул. Гораздо лучше, чем просто «мисс». Иногда я притворяюсь, что мы живем в «Аббатстве Даунтон», а я твоя горничная.

— И ты хочешь, чтобы я помогла тебе ответить этому неудачному кавалеру? Тот самый красивый титул, о котором ты говоришь, не особо помогает в моей личной жизни. Бабушка меня предупреждала.

Честно говоря, многие парни оказывались напуганными, когда узнавали, что я не просто Грейс Монтгомери-Браун, а леди Грейс Монтгомери-Браун.

Хотя какая разница. Мои отношения с отцом всегда были натянутыми, особенно после того, как он предал мою мать, когда мне было девять.

А именно — когда он обрюхатил свою любовницу и настоял на том, чтобы мать развелась с ним как можно скорее, ведь у неё должен был родиться мальчик. Тот самый ребёнок, о котором он всегда мечтал и которого моя мать «не смогла» ему подарить.

Как будто она могла контролировать пол ребенка.

Но это не помешало отцу пытаться втянуть меня в свою уютную новую семью с мачехой и сводным братом. Я ничего не имела против Винсента и не заботилась о том, что однажды он унаследует титул графа Локсфорда со всеми проблемами, которые с этим связаны. Однако меня раздражало показное поведение моей мачехи, которая демонстрировала свои отношения с отцом как до, так и после их стремительной свадьбы.

Как будто никто не знал, что он женился на ней только из-за беременности.

Не нужно говорить, что я проводила с ними только самое необходимое количество времени. Мы договорились ужинать раз в месяц, я навещала их на Рождество и изредка общалась с Винсентом. Но, честно говоря, трудно найти общий язык с семнадцатилетним парнем, чьи интересы в основном ограничиваются футболом и Fortnite.

По крайней мере, мне так кажется. Я не знаю, чем занимаются семнадцатилетние парни в свободное время и знать не хочу.

Нет, спасибо.

Наши бурные отношения с отцом только ухудшились после смерти моей матери, когда мне было пятнадцать. У меня не оставалось выбора, кроме как вернуться в родовое имение Локсфордов и жить с отцом и его новой счастливой семьёй. Это были худшие три года моей жизни. Моя кошмарная мачеха не просто пыталась занять место моей матери — она буквально старательно изображала её, как будто это было нормально. Отец же словно не понимал, что происходит.

Помню, как однажды буквально потащила его на совместную сессию психотерапии, где он, наконец, осознал, что его жена Кармен слишком далеко зашла и что мне не нужна новая мать. Я хотела вернуть свою родную, а не женщину, которая так или иначе участвовала в разрушении моей семьи.

Сильная депрессия, которую моя мать пережила после того, как её жизнь буквально развалилась, привела к тому, что она перестала заботиться о себе должным образом. Может быть, если бы этого всего не случилось, она бы заметила, что болеет, и врачи успели бы обнаружить рак на ранней стадии, чтобы спасти её жизнь.

Как я уже говорила.

Я не хочу утверждать, что Кармен каким-то образом причастна к смерти моей мамы, но она точно не была безгрешной. Впрочем, как и мой отец, но, по крайней мере, он позаботился о том, чтобы мама не беспокоилась о деньгах.

После нашего сеанса терапии мы прошли ещё несколько, и отец, наконец, понял, что жизнь в Локсфорде не приносила мне ничего хорошего. Он согласился оплачивать моё жильё во время учёбы в университете, и дистанция между мной и Кармен помогла немного наладить наши отношения.

Я никогда не полюблю эту женщину, но теперь её хотя бы можно было терпеть.

Проблемы начались после окончания университета. Я не хотела возвращаться в Локсфорд и была уверена, что Кармен тоже не хочет моего возвращения, поэтому мы пошли на компромисс.

Отец подарил мне деньги на покупку дома в пределах определённой суммы. Кармен не была в восторге от того, что он без малейших раздумий купил мне, надо сказать, очень неплохой дом, полностью упуская из виду тот факт, что её сыну, вероятно, никогда не придётся беспокоиться о покупке жилья, а я, в конце концов, получу всего лишь жалкие крохи от состояния моего отца после его смерти.

Это был, наверное, единственный раз, когда отец велел ей замолчать.

Взамен я обязалась приходить на ужин раз в месяц и стараться уговорить бабушку не «выносить мозг» Кармен каждый раз, когда они встречаются.

Так мы каким-то образом построили… ну, что-то вроде функционирующих отношений.

Хотя на самом деле — нет.

Тем не менее, я продолжала ходить на наши ежемесячные ужины и иногда делала вид, что пытаюсь убедить бабушку не быть такой стервой по отношению к Кармен. Не то чтобы Олив Браун хоть как-то заботили мнения двух людей, которые разорвали жизнь её дочери и внучки на части, даже если с того момента прошло уже почти двадцать лет. Бабушка умела держать обиду, как никто другой из тех, кого я знала.

Бабушка и моего отца не особо жаловала и не имела бы с ним абсолютно никаких дел, если бы не я. Но каждый раз, когда выдавалась возможность позлить Кармен, та не упускала её. Я пыталась объяснить бабушке, что теперь я взрослая и нет никакой необходимости поддерживать отношения с отцом, но она видела своим долгом убедиться, что я получу свою часть наследства.

Они с Кармен спорили уже целое десятилетие о том, какой должна быть моя доля наследства. Для моей мачехи мой дом был единственным, что я должна была получить, но бабушка придерживалась совершенно иного мнения. Иногда мне казалось, что Кармен даже не видела завещания отца.

А я знала, что мне причитается.

Если он умрёт первым, она будет вне себя от ярости. Я почти уверена, что именно так он и планировал — типично для него оставить мне разбираться самой.

Хотя, как однажды сказал мой отец:

— Винсенту-то алмазное колье ни к чему, верно?

Вопрос, конечно, был в том, что его будущей жене и, возможно, дочери оно бы пригодилось. Наверное, поэтому фамильные реликвии, которые он собирался передать мне, лежали где-то в сейфе, готовые перейти ко мне в ближайшие годы, чтобы избежать тех самых налогов на наследство, которые разорили так много аристократических семей за эти годы.

Не уверена, что Кармен вообще знала о существовании этих вещей.

Иногда