(не) убежать от него - Агата Ковальская
Я резко открыла глаза в темноте, и мысль ударила, как ток: Книга. Та самая, потрепанная. .. Что если в этой книге было что-то, что могло помочь? Не зря же он не выпускал ее из рук. Достоевский. Преступление и наказание. Символично. Я вскочила с кровати и подошла к окну, прислонилась лбом к прохладному стеклу. Что делать? Пойти и разбудить Демида, который спал на первом этаже или дождаться утра? Может быть все это только мои фантазии и Достоевский тут ни при чем? Нет. В любом случае, Демид должен решить сам — стоит ли все это внимания или нет.
Тихо, стараясь не шуметь, я спустилась по скрипучей лестнице вниз и прошла на веранду, где на диване спал Демид. Он лежал, закинув руку за голову, вторая рука свешивалась на пол…
Я присела на корточки... и не успела даже подумать, что делать, как он вздохнул во сне и повернулся на бок. Его свесившаяся рука теперь лежала в сантиметре от моей ноги. Я замерла, боясь пошевелиться. Вдруг его пальцы, теплые даже во сне, коснулись моей босой ступни. Я ахнула, но он не проснулся. Его рука просто легла поверх моей ноги, тяжелая и теплая, будто ища опоры. Я остолбенела. Глупость, случайность, но от этого прикосновения по всему телу разлилось странное, сковывающее тепло. Я не могла двигаться. И не могла уйти.
— Демид, — прошептала я, наконец, еле слышно.
Он что-то пробормотал во сне и открыл глаза. Сначала взгляд был пустым, потом сфокусировался на моём лице, потом опустился... на свою руку, лежащую на моей ноге. Он не отдернул её. Просто поднял на меня глаза, и в них читалось не смущение, а какое-то глубокое, усталое понимание.
— Ночные визиты, Поля? — спросил он хрипло. — Или кошмар приснился?
— Не кошмар, — выдохнула я. — Книга. Я вспомнила про папину книгу.
Он медленно сел, провёл рукой по лицу. Сонливость как рукой сняло. В его глазах зажегся тот самый острый, аналитический огонёк, но без злобы.
– “Преступление и наказание”? — уточнил он. Я кивнула. Он тяжело вздохнул. — Аркашка и его философия... Ладно. Рассказывай. Что именно он говорил?
— Он говорил, что в ней ответы на все вопросы, — торопливо выпалила я, вставая, чтобы разорвать этот странный физический контакт. Его рука медленно отодвинулась, оставив на моей коже ощущение тепла и тяжести. — Он постоянно её перечитывал. И называл “великой”. Мне кажется… я думаю, это не просто так. Возможно, там есть что-то. Заметка, пометка, ключ…
Демид смотрел на меня не мигая. В его лице шла борьба между скепсисом и азартом охотника, наконец учуявшего слабый, но реальный след.
— Ты где её видела в последний раз? — спросил он отрывисто.
— На полке в нашей комнате. Наверху. Она должна была остаться там, когда… — я замолчала, вспомнив, как его люди переворачивали квартиру.
— Когда мы всё вверх дном перевернули, — закончил он за меня, и в его голосе мелькнула тень раздражения на самого себя. — Значит, либо она всё ещё там, либо её уже нет. — Он встал, потянулся, и кости хрустнули. — Одевайся. Теплее. Едем.
— Сейчас? Ночью? — я невольно отступила на шаг.
— Ночью тише и меньше глаз, — он уже натягивал куртку. — И у нас, может, не так много времени, если твоя догадка верна. Только тихо, чтобы Ольгу не будить.
Через десять минут мы выскользнули из дома в промозглый предрассветный туман. Я сидела в машине, кутаясь в его старый свитер, который он швырнул мне перед выходом — “Надень, замерзнешь”. Он вёл машину молча, сосредоточенно, его профиль в свете фар был резким и напряженным. Город проносился за окном пустыми, сонными улицами, пока мы не свернули в знакомый, убогий район.
Сердце начало колотиться чаще, когда я узнала дома. Вот он, мой двор. С облезлой детской площадкой и разбитыми фонарями.
— Дальше пешком, — глухо сказал Демид, глуша мотор в переулке.
Мы вышли. Воздух пах сыростью и помоями. Он шёл чуть впереди, его тело было готово к любому движению. Я взглянула на пятиэтажную серую коробку.
— Вон тот. Третий подъезд. Четвертый этаж.
— Я помню. — буркнул Демид. Он пристально посмотрел на окна, особенно на одно — темное, с приспущенной старой ролетой. Моё.
— Ладно, — он кивнул, разворачиваясь обратно к машине. — Поехали.
Я замерла на месте.
— Как “поехали”? Мы же за книгой…
— Не сейчас, — его голос стал низким и резким. Он схватил меня за локоть и повлек за собой. — Нельзя.
— Почему?! — я попыталась вырваться, но его хватка была железной. — Она же там! Мы можем быстро!
— Потому что там они, Полина! — он прошипел, втолкнув меня на пассажирское сиденье и хлопнув дверью. Сам запрыгнул за руль, завел мотор, и мы рванули с места. В зеркале заднего вида наша хрущевка быстро уменьшалась.
— Кто “они”? — спросила я, чувствуя, как подкатывает тошнота.
— Те самые, кто звонил, кто ломился к Марте. Или их люди. Или кто-то ещё, — он лихо вырулил на пустую трассу, ведущую из города. Его пальцы белели на руле. — Возле твоего подъезда стоит машина. Не моя. Та, что обычно за Волком закреплена. Значит, они тоже вышли на эту квартиру. Возможно, уже всё обыскали. А возможно, сидят в засаде и ждут, когда появишься ты. Или я. Сунуть тебя туда сейчас — всё равно что под дуло пистолета толкнуть. Я для того тебя оттуда вытаскивал?
Он говорил жёстко, но в его словах не было злости. Была холодная, ясная констатация смертельной угрозы. И что-то ещё… странная забота. Он думал о моей безопасности не как об активе, а как о… человеке, которого нельзя подставлять.
Я молча смотрела в окно, глотая ком в горле. Книга была так близко. И снова недосягаема.
— Что же теперь? — прошептала я.
— Теперь думаем, — он ответил, и в его голосе появился знакомый, расчетливый металл. — Если Волк заинтересовался твоей конурой — значит, у него есть информация, которой нет у меня. Значит, мы где-то отстали. Или твой папаша оставил зацепки не только в книге. — Он бросил на меня быстрый взгляд. — Тебе нужно вспомнить еще раз. Всю его жизнь. Каждую мелочь. Потому что теперь это гонка. И нам нужно бежать быстрее.
Он свернул на проселочную дорогу, скрываясь от возможных хвостов, и в свете фар замелькали мокрые от росы поля. Я сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и понимала, что наша передышка закончилась. Началась война. И я была в её центре — с забытой книгой в разгромленной квартире