Бывшие. Ненависть между нами - Марина Мартова

Что??

Пульс зашкаливает. Сердце начинает отбивать чечётку в груди.

Наклоняю голову и смотрю в свои документы. Даты. Сроки. Подписи.

Выдыхаю.

— Да. Действительно. Срыв был на три дня, — отвечаю, поднимая взгляд. — По причине болезни ключевого сотрудника этого проекта. Но итоговый срок сдачи не был нарушен. Мы уложились. Заказчик претензий не предъявлял.

— Три дня — это три дня, — в голосе Никиты появляется металл. — В бизнесе время — деньги, простой по любой причине — это репутационные риски. Я не потерплю, чтобы мои сотрудники относились к срокам халатно.

Мои сотрудники.

Мои.

Его слова бьют под дых.

Я — его сотрудница.

Я в его власти.

Я должна ему отчитываться, оправдываться, прогибаться.

Никогда!

— Это была не халатность, — мой голос звучит твёрже, чем следовало бы. — Это форс-мажор. И, повторюсь, итоговый срок не пострадал.

— Итоговый срок — это ваша удача, Дарья Васильевна, а не заслуга, — он смотрит на меня в упор. В серых глазах уже не только лёд. Он плавится в кипящей злости… и ненависти? Ему нравится давить на меня. — В следующий раз форс-мажор должен быть предусмотрен. Включите кадровый резерв в план.

— У меня нет бюджета на кадровый резерв.

— Значит, найдите.

Найдите.

Какой молодец.

Он произносит это так, будто речь идёт о запасной ручке, а не о людях, которых нужно нанимать, обучать, платить им зарплату.

Внутри всё закипает. Жар поднимается откуда-то из груди, заливает щёки, шею. Я чувствую, как под блузкой выступает пот. Шёлк противно липнет к позвоночнику.

Не смей краснеть, Даша!

Не смей показывать, что он задел тебя!

Никита этого и ждёт.

Продавить, унизить, смять.

— Я проработаю этот вопрос, — говорю ровно.

— Проработайте, — кивает он. — К завтрашнему дню жду ваши предложения.

К завтрашнему.

Он даёт мне сутки на то, что требует минимум недельного анализа.

Игорь рядом со мной напрягается. Я чувствую, как он хочет вмешаться, возразить, защитить. Его рука дёргается в мою сторону.

Я незаметно качаю головой. Не надо.

— Хорошо, — отвечаю холодно, скрывая свои бушующие эмоции. — Будет.

Никита смотрит на меня долго.

Очень долго.

В его взгляде появляется что-то новое… но тут же исчезает.

Я не успеваю распознать эту эмоцию.

— Дальше, — бросает он, переводя взгляд на следующего выступающего.

Совещание тянется.

Час. Полтора. Два.

Он возвращается ко мне снова. И снова. И снова.

— По «Нефтянику» ваши дизайнеры превысили лимит правок. Почему?

— Заказчик менял техзадание пять раз. Это задокументировано.

— Надо было жёстче отстаивать позиции.

— Мы отстаивали. Но потеря заказчика обошлась бы дороже, чем лишний час работы дизайнера.

— Ваш отдел запросил новую технику. Обоснуйте срочность.

— Текущие мониторы не выдают нужной цветовой гаммы. Это влияет на качество.

— В отчёте за прошлый месяц у вас несоответствие по командировочным.

— Бухгалтерия ошиблась. Я предоставила корректировки.

— Бухгалтерия ошиблась, а подпись стоит ваша.

— Я подписываю отчёты, но не считаю командировочные. На это есть финансовый отдел.

— Значит, плохо проверяете.

— Значит, доверяю коллегам.

— Доверие — это хорошо. Но контроль — лучше.

Каждый его вопрос — удар, хлёсткий, безжалостный.

Каждый мой ответ — парирование. Спокойное и аргументированное.

Он атакует — я защищаюсь.

Он наседает — я держу оборону.

Он ищет слабину — я её не даю.

Внутри — ад.

Кровь кипит, сердце колотится так, что, кажется, его слышно во всём кабинете. Ладони под столом сжаты в кулаки, ногти впиваются в кожу. Острая боль и железная воля — единственное, что удерживает меня от того, чтобы не вскочить и не закричать.

Ты издеваешься надо мной!

Специально!

Ты хочешь сломать меня, унизить, растоптать! Как тогда...

Но я больше не та Даша!

Я не та, понял, подонок?!

Игорь рядом со мной сидит как на иголках. Он то открывает, то закрывает ручку. Барабанит пальцами по столу. Я чувствую его состояние кожей — он нервничает за меня больше, чем я сама.

К концу совещания я выдыхаюсь. Совершенно.

Не внешне — внешне я всё та же: спокойная, собранная, безупречная.

Но внутри — пустота.

Пульсирующая, звенящая, выжженная.

Я как батарейка, которая села в ноль.

— Вопросы есть? — Никита обводит взглядом присутствующих. — Вопросов нет. Все свободны.

Свободны.

Облегчение накатывает такой мощной волной, что на секунду темнеет в глазах.

Я начинаю собирать бумаги. Пальцы слегка подрагивают, но это незаметно… Я надеюсь, что незаметно.

Игорь поднимается первым. Поправляет пиджак, бросает на меня взгляд: «Ты как? Идём?»

Я киваю. Поднимаюсь.

И в этот момент, когда я уже делаю шаг к выходу, Его голос врезается мне в спину:

— Дарья Васильевна, задержитесь.

Что??

Я замираю. Резко поднимаю на Никиту свой взгляд.

— Нам нужно обговорить ещё некоторые моменты.

* Никита *

— Дарья Васильевна, задержитесь.

Голос звучит ровно. Спокойно. Деловито.

Внутри — ураган.

Грёбаная буря!

Даша замирает у стола. Я вижу, как напрягается её спина под тканью костюма. Как рука, сжимающая папку, чуть заметно вздрагивает.

Я. Всё. Замечаю.

Словно я зверь… хищник, а Даша — моя самая желанная добыча.

Все мои инстинкты настроены на неё, все рецепторы.

Сердце грохочет в груди.

Почему это происходит именно рядом с ней?

Почему именно она?!

Рука под столом сжимается в кулак.

Даша медленно поворачивается. Поднимает на меня взгляд.

Голубые глаза с карими крапинками… те самые, в которых я тонул восемь лет назад, сейчас смотрят на меня холодно и враждебно.

Быстрым взглядом прохожусь по её застывшему лицу и фигуре.

Она всё такая же красивая…

«Красивая. Лживая. Сука». — Вовремя напоминаю себе, пока мысли не ушли дальше.

— Нам нужно обговорить ещё некоторые моменты, — всё также спокойно проговариваю.

Игорь, её зам, мнётся рядом. Смотрит на меня волком, готовый защищать свою начальницу… и это даже смешно, потому что, исходя из того, что я увидел сегодня на совещании, Даша сама перегрызёт глотку любому.

— Я подожду, — тихо шепчет он ей, но я слышу…

Совмещают постель и работу?

Злюсь какого-то чёрта…

Ярость кипящим адреналином мгновенно впрыскивается в кровь.

И опять я себя рядом с ней перестаю контролировать!

— Не нужно, — Даша отвечает, даже не глядя на него. — Иди.

Этот удод сникает и выходит. Последним. Дверь за ним закрывается с тихим щелчком.

Мы остаёмся одни. Наконец-то.

Непривычная тишина давит.

Напряжение нарастает волнами.

Слышно только, как завывает за окном ледяной ветер.

Я продолжаю сидеть в кресле. Рукава рубашки закатаны до локтей, синий пиджак небрежно висит на спинке… Расслабленная поза — маска, за которой я прячу бешеный адреналиновый пульс.

— Присядьте, Дарья Васильевна, —