Бывшие. Ненависть между нами - Марина Мартова

Чёрт!

Чёрт-чёрт-чёрт!

Я забыла выключить свет.

Хотя… отлично!

Хватит на сегодня трусости.

Пусть видит.

Как только я мысленно говорю себе это, сердце начинает звучать ровнее, дыхание выравнивается.

И в этот момент сквозь снежную пелену и два слоя стекла наши взгляды встречаются.

Мрачные бездушные серые глаза чудовища смотрят на меня. Они холодные, как завывающий за окном февральский ветер. В них нет ни удивления, ни раздражения, ни злости. Только ледяное равнодушие.

Значит, он всё-таки видел меня на собрании.

Я чувствую, как горечь поднимается вверх по горлу.

Никита едва заметно кивает. Не как старому знакомому. Не как кому-то, кто когда-то был ему дорог. А просто как постороннему человеку. Сухой жест, словно между нами ничего не было.

Потом он отворачивается, обходит машину и садится внутрь.

Мгновение и белая бэха плавно трогается и исчезает в вечернем потоке машин.

А я всё стою у окна, вмороженная в пол, с руками, стиснутыми в кулаки. Холодное стекло жжёт лоб. В ушах стоит невыносимый гул.

Он меня видел.

Он знает, что я его видела.

И ему всё равно.

Его равнодушие страшнее любой насмешки.

Оно говорит яснее любых слов: «Ты — ничто. Тень из прошлого. Я давно забыл тебя, Даша»

Отшатываюсь от окна, будто от огня. Сердце снова колотится так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Снова. Ему снова удалось унизить меня.

Ненависть.

Горячая, чистая, обжигающая.

Она вдруг вспыхивает внутри. И она не жжёт меня — наоборот, неожиданно даёт силы.

Увольняться?

Нет.

Бежать?

Никогда.

Есть ещё третий вариант.

И он подходит мне больше всех.

Я не буду прятаться.

Я не буду бояться.

Я — та, кто смогла выжить в аду.

Почему сейчас я должна бояться Его?

Нет, я буду работать у Никиты под носом. Буду напоминать ему о том, что не всё в этой жизни можно купить и не всё можно забыть.

Я отворачиваюсь от окна, поправляю волосы. Подхожу к своему столу и включаю ноутбук. В комнате чувствуется лёгкий аромат кофе, который уже давно остыл.

Пальцы ложатся на клавиатуру, но клавиши не двигаются… и вдруг стук в дверь.

Я вздрагиваю. Сердце опять делает болезненный кувырок.

— Даша, — голос Игоря звучит глухо. — Ты ещё здесь?

Молчу. Не хочу никого видеть.

Стук повторяется.

— Всё в порядке?

Я размыкаю губы, чтобы ответить… но вместо этого встаю, поворачиваю ключ в замке и открываю дверь.

Игорь стоит в полумраке коридора, нахмуренный, обеспокоенный.

— Ты выглядишь… — он запинается, пытаясь подобрать слово. — Усталой.

— Всё нормально, — отвечаю, заставляя себя говорить ровно, и чуть приподнимаю уголки губ в лёгкой полуулыбке. — Просто был долгий день.

Игорь кивает, но не уходит.

— Если что-то не так, ты скажешь, да?

Я киваю, не доверяя своему голосу.

— Ладно, — он проводит рукой по затылку и снова смотрит мне в глаза. — Тогда до завтра.

— До завтра.

Дверь закрывается, и я снова остаюсь одна.

Смотрю на стол, на ноутбук. Внутри всё горит, плавится, ломается.

Завтра. Завтра я посмотрю в Его лживые глаза и напомню ему — не словами, не истерикой, а каждой клеткой своего безупречного, холодного вида — что некоторые поступки не забываются. Некоторые раны не заживают… А некоторые тени из прошлого могут стать заслуженным наказанием…

Я буду твой карой, Никита Бессонов.

* Даша *

— Я опоздала! Чёрт возьми, я впервые опоздала на свою любимую работу! Бессонов — это всё ты виноват! — бурчу себе под нос, когда отправляю свою ласточку на эвакуаторе.

Красная иномарка жалобно стонет, пока её затягивают на платформу.

Моя красавица. Моя гордость. Два года без единой поломки, и надо же было заглохнуть именно сегодня. Именно в это утро. Именно когда Он появился в моей жизни и перевернул всё вверх дном.

Бессонов!

Как же я тебя ненавижу!

Запрыгиваю в ожидающее меня такси. Дешёвый, навязчивый запах хвойного ароматизатора въедается в ноздри.

К горлу подкатывает тошнота. Или от запаха, или от нервов, или от того, что я снова, спустя восемь лет, связываю с ним каждую чёртову неприятность в своей жизни… не знаю.

— Двойная оплата, — поворачиваюсь и говорю таксисту, молодому парню с дерзкими голубыми глазами, — если довезёте за полчаса.

Он смотрит на меня в зеркало заднего вида. И усмехается, но безрадостно.

Вот же чёрт.

— Пробки, девушка. Сами видите.

Увы, он прав. В это время даже по дворам сложно объехать вставший поток машин.

Вздыхаю и откидываюсь на спинку мягкого сиденья, а такси ныряет в плотный утренний поток.

В голове шумит от непрошеных, взвинченных мыслей.

С силой сжимаю пальцами свою чёрную кожаную сумочку, но это не помогает. Напряжение пульсирует в венах, висках, в крови.

Такси ползёт в пробке. Снег валит густо, почти вертикально, и дворники не успевают его сметать. За стеклом — сплошная белая каша.

Чёртова… чёртова зима…

Телефон нервно вибрирует в ладони.

Игорь: «Ты где? Приветственная речь почти закончилась. Сейчас начнёт нас гонять».

Смотрю на время. Чёрт. Чёрт. Чёрт!

Я: «Ещё двадцать минут. Опаздываю. Машина заглохла».

Игорь: «Ты? Опаздываешь? Даша, Бессонов уволит к херам. Он уже косится на твоё пустое место».

Бессонов косится. Бессонов заметил.

Конечно, Он заметил!

Я жмурюсь. Прижимаюсь щекой к холодному стеклу. В окне мелькает бесконечная вереница машин, красные огни стоп-сигналов и снег, снег, снег. Город задыхается в этом феврале.

Пятьдесят минут.

Я приезжаю за пятьдесят минут.

Расплатившись картой, вылетаю из такси и бегу.

Боже, когда я так бегала в последний раз? Наверно ещё в школе?

Ступени бизнес-центра скользкие, припорошенные свежим снегом. Каблуки чёрных кожаных сапог предательски скользят.

Я хватаюсь за ледяные перила и несусь наверх, не чувствуя холода.

Сердце колотится где-то в горле, перекрывая дыхание. В висках пульсирует одно и то же: опоздала-опоздала-опоздала.

В холле пахнет дорогим кофе и пластиком. Охранник кивает мне — узнаёт, улыбается и пропускает без пропуска.

Спасибо!!!

В коридоре на нашем этаже ловлю на себе непонимающие, растерянные взгляды.

Лена замирает с чашкой в руке. Костя перестаёт печатать. Даже вечно занятая Катя — наш главный дизайнер, поднимает голову от экрана.

Ну конечно! Шеф приходит на работу на полчаса позже них… Это же нонсенс.

— Доброе утро, — бросаю на ходу.

— Доброе, — раздаётся вслед мне нестройный хор голосов.

Влетаю в свой кабинет. Сбрасываю шапку и куртку на стул. Хватаю со стола папку с последними нашими проектами и быстро шагаю к Его кабинету.

Каблуки громко отстукивают по полу, когда я снова прохожу сквозь отдел.

Телефон снова оживает в