Наследник - Яна Голд

– Что я могу сказать, – подвела итог доктор, когда я оделась. – Меня устраивают все показатели УЗИ. Несмотря на стресс, состояние плода стабильное.

– Правда? – обрадовалась я.

Доктор кивнула.

– Когда будут готовы результаты анализов, я их проверю, продублирую вам на почту. Если будет что-то не так, позвоню. А пока продолжайте принимать витамины и старайтесь сохранять покой, – напутствовала она. – Если в ближайшие дни вас ничего не будет беспокоить, можем постепенно снимать все интимные ограничения.

Доктор Лемар задержала взгляд на Марке, явно адресуя эту часть рекомендаций ему.

– Но все в пределах разумного. Никаких сексуальных марафонов, пожалуйста. – Доктор снова посмотрела на меня. – Теона, если вдруг появятся какие-то неприятные симптомы – сразу ко мне. Не тяните.

– Спасибо, доктор.

– Это вам, – она протянула мне белый конверт и файл с отчетом УЗИ. –Увидимся на втором скрининге. Берегите себя.

Со спокойной душой мы покинули кабинет врача. Я настолько обрадовалась, услышав хороший прогноз, что далеко не сразу взглянула на бумаги, которые вручила мне доктор Лемар. Опомнилась, только когда мы выходили из клиники.

Марк придерживал передо мной дверь, пока я на ходу доставала вложение из конверта. Оказавшись на улице, я замерла, глядя на черно-белый лист с коллажем из фото. С разных ракурсов там был запечатлен наш маленький человек.

От переполнявших эмоций я даже не сразу поняла, что происходит. Откуда суета на парковке? Почему кто-то встал у нас на пути? Хотелось плакать от счастья, но на землю меня вернул бестактный вопрос:

– Мсье Рошфор, как вы считаете, исчезновение вашего отца – случайность или злой умысел?

К такому холодному душу я была не готова. Я оторвала взгляд от милейших снимков и увидела, что перед нами стоят несколько репортеров.

Журналист с микрофоном буквально загородил нам путь, а по левую руку от него занял позицию оператор, направляя на нас камеру. Не понятно, когда они успели нас выследить, но факт оставался фактом. Видимо, прессе было интересно услышать не только старшего сына Рошфора, но и младшего.

Марк среагировал быстрее, чем я. Он мгновенно загородил меня плечом, оттесняя от объектива.

– Без комментариев, – коротко бросил он.

– Мсье Рошфор, всего пара вопросов.

– Вы хотите получить иск за клевету и вторжение в частную жизнь?! – сквозь зубы процедил Марк.

Журналист открыл рот, но Марк его уже не слушал. Он схватил меня под руку, развернулся и быстро пошел к машине. Распахнув пассажирскую дверь, он практически усадил меня внутрь, все еще прикрывая от камеры. Затем обошел автомобиль и занял место за рулем.

Через секунду мы уже выезжали с парковки, оставляя журналистов позади. Представители второй древней остались ни с чем, но вроде бы не выглядели слишком расстроенными.

Какое-то время мы ехали молча. Я так и не выпустила из рук снимки УЗИ, но и не стала продолжать их рассматривать. Внезапное столкновение с журналистами слишком резко сбило ход моих мыслей.

– Что ты думаешь про вопрос журналистов? – спросила я, когда мы выехали на главную дорогу.

Марк хмыкнул, не отрывая взгляда от трассы.

– Что они совсем оборзели.

Я помолчала, подбирая слова.

– А ты не думал, что в их словах может быть зерно истины?

Марк повел бровью и бросил на меня короткий взгляд.

– Думаешь, мой отец не утонул, а ему помогли?

Я уже привыкла к тому, что Марк говорил обо всем с присущей ему прямотой. Но встречный вопрос прозвучал на удивление спокойно. Без агрессии или обиды. Просто сухая констатация факта.

– А могли? – осторожно спросила я.

Марк задумался. Несколько секунд молчал, глядя на дорогу, затем ответил:

– Без понятия… В теории, наверное, могли. Там, где крутятся большие деньги, всегда найдутся недоброжелатели. Но мы же с тобой видели записи с камер, на пляже никого не было. Пока тело не найдем, не узнаем.

Марк рассуждал об этом так буднично, как будто речь шла не о его собственном отце. Но, видимо, его эмоциональный интеллект был стабильнее, чем у многих, раз он не впадал в панику даже в условиях сильнейшего стресса.

– А почему ты об этом спросила? – вдруг поинтересовался Марк, бросив на меня беглый взгляд.

Я пожала плечами, вспоминая, как мучалась этим вопросом в первый день, когда мы узнали, что пропал Феликс.

– Когда к нам приезжали детективы, мне показалось, один из них был того же мнения, что и эти журналисты, – призналась я. – Гроссо. Он смотрел на нас так, будто пришел искать убийцу, а не зафиксировать несчастный случай.

– Хм…

Марк задумчиво потер подбородок с легкой щетиной, продолжая смотреть на дорогу и удерживать руль одной рукой.

– Так думать – его работа. Видимо, просто не попал под влияние нашей фамилии, поэтому подошел к делу беспристрастно. А так… Ничего не могу сказать. Тут, как говорится, вскрытие покажет.

Донимать его вопросами я не стала. Марк не пытался обесценить мои мысли, в отличие от Адриана, но был того же мнения, что и его брат. Коп излишне подозрителен просто потому, что это его работа. Не более того.

Возможно, я действительно выкрутила драму на максимум, а журналисты, как мои коллеги по перу, просто хотели сенсаций. Но без тела и улик все это – беспочвенные теории и пустые домыслы.

Марк свернул на развязку, но вместо того, чтобы двинуться в сторону Антиба, проехал нужный поворот.

– Заедем куда-нибудь пообедать? – предложил он. – Не уверен, что готов возвращаться в наш склеп.

Когда-то Марк шутил, что дом его семьи напоминает мавзолей. Но сейчас его слова как никогда попадали в цель. Дом Рошфоров действительно за неделю превратился в склеп. Чего стоила одна траурная тишина в коридорах? А постоянное ожидание звонка с плохими новостями? Про Камиллу, которая на фоне депрессии устроила из своей спальни келью монастыря, я вообще молчу. Все это давило и хотелось отвлечься хотя бы ненадолго.

– Давай, – согласилась я.

Марк кивнул и направил машину в сторону Канн.

Наш короткий обед стал