Наследник - Яна Голд

Но сейчас не время для ревности и старых обид, и Марк это понимал.

– Хорошо, – неохотно согласился он.

Марк наклонился ко мне, теплой ладонью коснулся моей щеки и нежно поцеловал. Поцелуй был быстрым и при свидетелях, но даже в этом легком касании губ чувствовалась благодарность за то, что я не отсиживаюсь в комнате, делая вид, что ничего не происходит.

– Я скоро приду к тебе, – тихо сказал он и отстранился.

Было как-то неправильно идти к дому с Адрианом, когда сердце осталось на пляже с Марком. Я старалась не думать о возможном подтексте, но все-таки не могла не заметить, что общение тет-а-тет стало некомфортным. Не знаю, в чем дело. Может, в том, что после разрыва между нами осталось гнетущее напряжение и проще было не общаться вовсе? Но, скорее всего, причина вообще не касалась нас двоих.

Когда случается горе, молчание не бывает легким.

Пока мы шли, я украдкой поглядывала на Адриана. Если днем он еще как-то держался, брал на себя часть организационных обязанностей, поддерживал мать, то к ночи его нервы явно начали сдавать.

– Как только мы оповестим ближайшие порты и яхт-клубы, новость о пропаже моего отца разлетится по всем СМИ, – вдруг заговорил Адриан.

В тишине ночного парка его слова прозвучали как крик души. Я поняла, что ему нужно выговориться.

– У них же нет ничего святого. Налетят, как стервятники, и начнут мусолить, чем владел отец, подсчитывать его капитал, и гадать, кто и как теперь все это будет делить.

Адриан тяжело вздохнул, провел ладонью по светлым волосам, зачесывая их назад.

– А ведь пока мы его даже не нашли, – глухо сказал он. – Но, конечно, всем плевать на наши чувства. Им лишь бы попрыгать на костях и сделать вирусный материал.

В его голосе было столько горечи и бессильной злости, но вряд ли это могло хоть как-то сдержать журналистов. Адриан прав. Семья Рошфор действительно слишком заметна и богата, чтобы такая новость осталась без внимания прессы. Представители СМИ набросятся на эту историю с рвением голодных акул, учуявших вкус крови за десяток метров от берега.

– Но ведь нет варианта не оповещать? – осторожно спросила я.

– Боюсь, что нет. Спасатели говорят, что течение может вынести тело отца куда угодно. Господи… Что я несу?

Он замер на месте, прикрыв глаза рукой.

– Тело… Почему я называю собственного отца – телом?!

– Может быть, потому что ты уже смирился? – осторожно предположила я, понимая, что любое неверное слово в его состоянии может сделать только хуже.

Я остановилась рядом с ним.

Было невыносимо больно видеть Адриана таким разбитым. Хоть на месте наших отношений стояли одни руины, он все еще оставался частью моей жизни. Изменившейся до неузнаваемости, но все-таки частью. Сейчас Адриан напоминал мальчишку, которого неожиданно бросили в темном лесу. Где тот уверенный, сдержанный и немного холодный мужчина, которого я знала?

– Не знаю. – Адриан пожал плечами, глядя куда-то в сторону. – Да, пожалуй. Прошло слишком много времени. Вряд ли у отца был шанс выжить.

Мы не стали разгонять тлен и обреченность пустыми разговорами. Просто продолжили молча идти по аллее.

Впереди уже виднелись белоснежные стены виллы, а до парадного входа оставалось каких-то 40-50 метров. Наша спонтанная прогулка подходила к концу, когда я вдруг решила озвучить то, что не давало мне покоя весь вечер.

– Мне показалось, Гроссо отнесся к вызову так, будто это не пропажа, а убийство…

Адриан остановился и посмотрел на меня, удивленно вскинув брови.

– Теона, любовь слепа, – немного снисходительно заметил он. – Тебе так показалось, потому что мой брат так на это отреагировал.

– Ты можешь быть при своем мнении, но я видела, как на нас смотрел Гроссо, – все же возразила я.

Адриан покачал головой, будто услышал очевидную глупость.

– Поверь мне, Гроссо и на кассира в магазине будет смотреть так, будто его обсчитали на 10 евро. Это ничего не значит. Он просто выполнял свою работу.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Я просто озвучила то, что заметила.

В глубине души я все еще оставалась при своем мнении.

Даже если исчезновение Феликса – просто несчастный случай, детектив решил перестраховаться и поставил этот факт под сомнение. Впрочем, это действительно его работа.

– Тео, ты прости, конечно, но в тебе сейчас говорит профессиональная деформация. Мне кажется, ты перечитала своих книжек…

Слова Адриана были обидными и обесценивающими. Он говорил со мной так, будто я глупая девчонка с буйной фантазией. Хотелось развернуться и уйти. Но вместо того, чтобы показывать характер, я призвала весь запас терпения и напомнила себе, с какой трагедией он сегодня столкнулся. Он потерял отца.

Сейчас Адриан имел полное право на любые эмоции. Мог говорить без цензуры все, что думает, и слать к черту всех, кто переходит грань. Я не должна была к лезть нему в душу, а я пристала со своими неуместными конспирологическими теориями. Можно сказать, он почти деликатно поставил меня на место. Мне даже стало стыдно.

– Прости, – сдержанно сказала я и отвела взгляд в сторону.

Адриан тяжело выдохнул.

– Это ты меня прости. Сегодня нервы ни к черту, вот и говорю всякую ерунду… Я не хотел тебя обидеть. Правда…

Он подошел ко мне ближе и легко погладил меня по плечу. Никакого романтического подтекста в этом прикосновении не было. Просто попытка сгладить шероховатость в наших давно разрушенных отношениях.

– Доброй ночи, Теона, – тихо сказал он. – Я вернусь на пляж.

***

Пропажа Феликса де Рошфора оказалась оглушительно громкой.

В течение следующих дней мы в полной мере ощутили силу предсказания Адриана. Как только мы передали информацию в ближайшие порты и яхт-клубы, новость сразу же просочилась в СМИ. Сначала появились короткие заметки в местных изданиях, затем историю подхватили крупные новостные порталы. К утру следующего дня о Феликсе де Рошфоре говорили все.

«Экосистема «Fidélia» все? Один из самых влиятельных игроков французской экономики исчез в водах Средиземного моря».

*