Любовь цвета клубники - Лия Джей
Наш роман в Москве ни к чему хорошему не приведет. Только все усложнит. Рано или поздно я сам запутаюсь в сетях, оставив за их пределами семейный бизнес, стабильные отношения и собственные мечты.
Почему я вообще думаю об отношениях с Никой?
Максимум ни к чему не обязывающий секс. Один раз.
Нет. Нет, нет и еще раз нет. Я не буду изменять своей девушке. Снова.
Ника доедает сэндвич и убирает тарелку в посудомойку.
– Мне бы сначала со своим блогом разобраться, а потом уже чужие начинать вести, – смеется она. – Кстати об этом. Готов начинать?
Ника подходит к штативу. Я киваю, и она включает камеру. Сначала записывает приветственную часть на русском, потом обращается ко мне на английском:
– Я добавлю субтитры с переводом твоих слов, так что говори на любом удобном тебе языке.
– Хорошо, Клубничка, – отвечаю ей по-итальянски.
Ника достает из шкафа глубокую миску и сито. Я просеиваю муку, а Ника тем временем гипнотизирует масло, которое она забыла заранее вытащить из холодильника.
– Может, в микроволновку его запихнуть?
Я смотрю на нее как на чокнутую.
– И получится у тебя каша, а не песочное тесто. Масло должно быть слегка мягким. В микроволновке оно тает слишком быстро, да еще и неравномерно.
– Я буду следить за ним через окошко, – хихикает она.
На щеках бронзовыми звездочками искрятся веснушки. Они скачут по носу, подбородку и оседают на плечи. Ника в тонкой бордовой майке на лямках, опять без лифчика. Бросаю короткий взгляд на ее грудь. Благо на кухне тепло, иначе отвести глаза у меня бы не получилось.
– Давай пока займемся начинкой.
Ника кивает и достает вторую миску. Подойдя к штативу, меняет ракурс, что-то говорит на камеру, а затем снова наставляет ее на стол. Я бросаю опасливый взгляд в сторону телефона. Убедившись, что мое лицо в кадр не попадает, выдыхаю.
Когда меня снимают, я чувствую себя будто под прицелом. Становится некомфортно от осознания того, что любое мое действие, любое слово, любая ошибка оседают в памяти телефона. Кто знает, куда потом пойдут эти записи? Вырежет ли Ника какие-то фрагменты, если я ее об этом попрошу? Будет ли смеяться с подругами над нелепыми фразами, которые я брошу, не подумав?
Если и да, так они хотя бы не будут знать меня в лицо.
Я пытаюсь убедить себя, что причина в этом. В чем-то логичном, поддающемся объяснению.
Но на самом деле, как бы глупо это ни звучало, я панически боюсь камеры даже собственного телефона. Никто не знает мой пароль, включая Марту. Никто не может слить содержимое моей галереи. Да и сливать там нечего: home-видео и интимки на грани – это по части Маттео.
Каждый раз я пытаюсь убедить себя, что мне не о чем переживать, но мозг подсовывает воспоминания семилетней давности, и мне тут же становится не по себе.
Когда Ника подошла ко мне с телефоном на пирсе, спина у меня покрылась холодным потом.
– Давай, – подбодрил меня отец. – Ты не можешь прятаться вечно.
Он не сказал этого, но во взгляде читалось: «Будь мужиком». Я мысленно встряхнул себя за плечи и натянул на лицо беспечную улыбку. Чтобы преодолеть свои страхи, надо идти им навстречу. Я пересилил себя и помахал рукой подписчикам Ники.
А потом полночи не мог уснуть, вспоминая один случай, который произошел семь лет назад. Тогда я впервые позволил себе раскрепоститься перед камерой и поплатился за это.
– А сколько сахара добавлять?
Ника уже наклоняет пачку над миской, и я еле успеваю ее остановить, перехватив руку.
– Ну вот куда ты спешишь, Клубничка? Пытаешься напакостничать, чтобы я проиграл спор? В крем лучше добавлять сахарную пудру, тогда он будет нежнее и вкуснее.
Ника делает как я советую, но переливает потом сливок. Следом в миску сыпется крахмал.
– Чтобы масса загустела, – пожимает она плечами.
Я раздосадованно качаю головой. И почему с этой девчонкой вечно все идет не по плану?
Когда масло доходит до нужной консистенции, я нарезаю его кубиками и перетираю с мукой. Добавляю пару ложек холодной воды, чтобы тесто получилось мягким и пластичным. Закончив, катаю шарик, накрываю пленкой и убираю в холодильник.
– Через полчаса можно будет доставать.
– Нарезать пока клубнику для украшения?
– Рано еще.
С полминуты мы пялимся друг на друга в неловком молчании. Я замечаю пару белых пятен на майке Ники. Правая щека и свисающая у виска кудряшка тоже в муке. Видимо, Ника пыталась забрать прядь за ухо, но та снова выбилась.
Подойдя ближе, я провожу большим пальцем по ее скуле, стирая белый след. Пушистые ресницы дрожат. Испуганный олененок. Боюсь шевельнуться, чтобы она не сорвалась с места и не убежала от меня.
Хотя так было бы намного проще.
– Луи… – шепчет Ника, не отрывая от меня взгляда.
Разум заполняют ненавистные, нелепые, запретные мысли.
– Луи, раз у нас пока есть время, можно задать тебе пару вопросов для моего блога?
Я опускаю руку и чуть отступаю, запоздало понимая, что гладил ее по щеке слишком долго.
– Я сяду за стол, а ты можешь встать сзади. Лица не будет видно, не переживай, – спешно добавляет Ника.
– Блиц-опрос для именитого управляющего Il Rosso? – усмехаюсь я и подмигиваю.
Чертов Маттео! Опять из меня лезет его нарциссическая дурь.
– Да нет, просто дружеский разговор, – неуверенно ведет плечом Ника.
Она переставляет штатив и опускается на стул. Я опираюсь руками на спинку. Пальцы мимоходом касаются оголенных плеч Ники, и та чуть отодвигается, будто ей некомфортно.
– Если бы ты мог получить любую суперспособность, что бы это было?
– Путешествие во времени, – отвечаю, не задумываясь.
– А я бы хотела управлять чужими чувствами. Помогала бы безответно влюбленным. Представляешь тогда, сколько человек обрели бы счастье?
– И что бы ты делала? Лишала бы их симпатии к тем, с кем они никогда не смогут быть вместе?
Мне бы такое пригодилось.
– Нет, конечно! – смеясь, она оборачивается ко мне, и ее огненные кудри щекочут мне руку. – Вызывала бы взаимную любовь.
– Одной любви для счастья недостаточно, – хмыкаю я.
Я же люблю Марту, но не могу назвать себя поистине счастливым человеком. Ужасно осознавать, что в жизни у тебя вроде все хорошо, толком и жаловаться не на что… Но какого-то элемента все равно недостает. Пресно. А что добавить – соль, сахар или, может, орегано, – ты не понимаешь.