Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

* * *

Граф заселился под утро.

Я слышала сквозь сон шаги в коридоре. Человек старался делать это очень тихо, вероятно, получив информацию про беспокойных маленьких детей. Раздавались приглушённые голоса шевалье Ноэля и такого вежливого гостя.

Отчего-то представлялся пожилой сеньор, замотанный службой в беспокойные времена у королевы Англии. Уставший от вечных дорог и дворцовых интриг мужчина, готовый отсыпаться весь долгий путь на родину.

А ещё сильнее хотелось в дорогу. Мы планировали через месяц быть уже в Провансе, заселяться в имение на долгое время, налаживая там быт и жизнь в уединении.

Я вспоминала оборудованную наспех когда-то ювелирную мастерскую недалеко от кабинета, затерявшейся в веках прабабушки баронессы д’Сов, и с удовольствием воспроизводила в памяти, тот факт, что везу с собой нечто новенькое и очень современное для мастерских.

Несколько рубинов, а в особенности бриллиантов не давало покоя. Однозначно хотелось пустить их в дело. А ещё хотелось восстановить в памяти, что храниться в тайниках имения. Ведь чертежи и проекты уже были готовы, оставалось только сесть за дело. В Шотландии и Лондоне из этого приходилось делать тайну. Никто не знал, что юная графиня Каталина может целыми днями напролёт работать, не разгибая спины.

Радовало, что Дениза всегда соглашалась заняться творчеством, вдвоём работа просто спорилась у нас. Воображение рисовало шикарные гарнитуры, которые, возможно, через год мы повезём придворному ювелиру в Версаль. Ювелирный дом знатного рода делла Гутьеррес он снова будет на слуху. Мы однозначно возродим забытое и привнесём в него нечто новое.

А все последующие сутки, мы, совершенно забыв о госте, налаживали свой быт, стараясь максимально адаптировать детей, себя самих и окружающую обстановку к уже начавшемуся дальнему плаванью.

* * *

Эта мелодия, он слышал её когда-то.

Может быть, в детстве матушка напевала её для своего единственного сына, наследного графа имения де Феррейра? Что-то влекло его на палубу.

Все эти дни он явно сторонился дамского общества на судне. Не желая быть втянутым в разговоры, ссылаясь на большой объём работы, он отдельно обедал и ужинал, к завтраку предпочитая дорогой напиток — кофе, который готовил себе сам.

«— к чему слушать глупые женские вопросы, если всё равно не можешь на них давать ответы, которые так или иначе, в состоянии приоткрыть занавес тайны»?

Вся его служба была одной большой тайной.

Пользуясь такими вот оказиями, а точнее сказать удобными случаями в своих переездах между двумя странами, он вёл так себя всегда. Это было удобно: держать дистанцию и не вступать в особые разговоры.

Надо сказать, что как раз в данном случае, по всей вероятности, эти его привычки устраивали всех находящихся на судне. Неделя подходила к концу.

Его не беспокоили.

Совсем.

Он даже не смог предстать перед очами её светлости. Она была занята на тот момент, а далее как-то не сложилось. Тем не менее ему предоставили все удобства для путешествия в покоях, весьма удалённых от женских и детских комнат.

И он несомненно помнил эту вздорную особу, про которую с таинственной улыбкой на устах расспрашивала его главная миледи Великой Британии.

История про выдворение из графства в Шотландии испанского герцога наделала много шума при дворе Англии. Но как не странно графиня делла Гутьеррес и бровью не вела. Она, как всегда, была слишком занята и отвечать на шуточные вопросы придворных не желала вовсе.

Голос словно звал его в это раннее утро.

Княжна Волконская.

Гуляя на палубе и держа на руках ребёнка, она что-то напевала ему. Этот голос снился ему вечно. Он звал его в ночи. Смешно одетый ребёнок, напоминающий в этих странных одеждах маленького медвежонка, положив голову на худенькое плечико девушки засыпая важно складывал губки. Его шапочка была очень удобным капюшоном, обтягивающим личико.

«— удобная конструкция».

— Ваша светлость, вы к вечеру вновь потеряете голос. Он уже уснул, давайте я помогу вам.

Няня не отходила от девушки.

— Он не спит ещё так как нужно, я слышу это по его дыханию. Пресвятая Дева Мария, всю ночь мучился. Первый зуб, вы видели сеньора Эстер? Мы полное право имеем сегодня на подарок, серебряная именная ложечка, она будет красивее чем у малютки Бланш. На нашей, конечно же, будет маленькая корона. Отчего вы так смеётесь?

— У виконта каждый день есть причина получить новый подарок. Вчера была погремушка с маленьким дракончиком из цветного стекла внутри большого круга из серебра. Вы балуете его ваша светлость. Вы ни для кого так не поёте. Ваш голос по утрам ловят все матросы, специально рано стараются нести службу на палубе.

— Вы думаете, юному виконту нравятся мои песни? Они на языке моей родины.

Девушка грустно смотрела вдаль.

— Я хотела бы вернуться… домой. Конечно же, с Огюстеном. Только где Он… «твой дом, Голубка»?

Граф вздрогнув не упускал больше ни слова, насторожившись в своём укрытии.

— Ваши песни, они нравятся всем, княжна.

— Как же мне передать его вам — Эстер, мне кажется, малыш с каждым разом всё крепче держит меня прижимаясь всем тельцем, будто боится, что я оставлю его.

Сеньора в годах с непередаваемыми чувствами на лице смотрела на благородную княжну из России, похудевшую и осунувшуюся с огромными печальными глазами на тоненьком личике. Она напоминала ей святую, что держала на руках младенца в православном храме, что остался стоять в Шотландии.

— Княжна, позвольте, я нарушу ваше уединение и помогу с ребёнком.

— Доброе утро, граф. Я буду благодарна вам. Если честно, ночь не задалась с самого вчерашнего вечера…

Её голосок звучал тихо и устало.

— А госпожа виконтесса? Она в добром здравии?

Он долго ждал ответа. А тёмный волнительный изумруд глаз девушки, смотрящий на него, умолял больше ни о чём не спрашивать. Он ощущал это на очень тонком уровне.

— Всё хорошо, сеньор, — последовало уклончивое.

Что-то мелькнуло в рисунке губ девушки и хмуро сложившихся бровях. Дрогнуло внутри непонятное и неизведанное. И он вдруг ощутил, что они поменялись ролями, оказывается, не только он один не хотел отвечать на какие-либо вопросы от чужих для него людей.

А ещё ему совсем не хотелось быть для Неё «чужим».

Следуя за дамами, он не отрывал глаз от девичьей фигурки в тёплой шубке и удивительных штанишках, заправленных в сапожки. Маленькие ножки ступали легко и уверенно.

«— словно и качка для неё привыкшее дело».

— Добро пожаловать в детскую сеньор.