Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

— Не принимайте никаких решений, умоляю. Мы вместе, мы всё исправим. Дождитесь графиню.

Прищурившись она изучала каждую чёрточку на моём лице.

— Верьте, мы не оставим вас с этим, мы одна семья.

— Что Он делает в нашем доме? После всего что случилось в Испании…? Почему леди Дениза позволила этому произойти?

— Прежде всего это было ваше желание. Всему причиной книги. Просто дождитесь окончания всего этого действия.

А далее не отходила от женщины и её дочери ни на шаг. Что-то отвечая кавалерам испанцам, отстранённо смотря им в глаза. Сплотила вокруг себя кружок из самых беззащитных, понимая, что после произошедшего на озере м-м Диан смотреть ни на кого не может, а уж принимать соболезнования от мужчин, знавших Филиппа при жизни, для неё было вовсе неприятным. Что леди Иннес держится только из личного уважения к самой себе и благородному дому в котором жила столько лет.

Облюбовав красивые диванчики и кресла возле камина, перебирая чётки пальчиками, беззвучно повторяя слова молитв, мы представляли собой скучное зрелище.

Было слишком ощутимо, что гости нам в большую тягость. Молитва была нам в защиту.

Приглушённый смех донны Марии был словно фоном для мужских голосов, основную скрипку в которых вёл наш милорд и господин герцог.

Как быстро они нашли общий язык. А теряли ли они его когда-нибудь?

На все эти вопросы нам не суждено было найти ответы, и я благодарила небеса, что леди Иннес наконец-то вспомнила… И что её сердечко не успели обжечь чувства, которые сейчас были бы верно под ногами всех собравшихся в зале гостей.

Княжна тихонько беседовала с мадам Мартой.

Зайдя в гостиную леди Дениза, охватив взором происходящее, как мне показалось, сразу расставила все акценты, как говориться «уловила главное». И вроде ничего не предвещало грозы, но, однако многие приумолкли, и герцог рассыпался бисером в любезностях к ней.

Улыбка Моно-Лизы скользила по восхитительным губкам хозяйки имения, и она вынуждена была пригласить гостей за стол, отмахнувшись как от чего-то не нужного от льстивых возлияний неприятного ей мужчины.

Милорд Доминго застыл на секунду уловив это на самом тонком уровне. Но голосок его спутницы, он забрал его внимание в чудесный бархат обещанного когда-то счастья.

Я не принимала тему разговора, скажу только, что закуска была отменно приготовлена, глоточек дорого вина из наших коллекции был весьма кстати. Стараясь держать под контролем леди Иннес, чудом понимала, что всё уже подходит к своему логическому завершению.

Я сдерживала её.

Влияла на всё фоном, мысленно придерживая страсти.

В голове иногда начинали звенеть молоточки и кровь прилила к лицу.

— Англичане путешествуют не для того, чтобы увидеть чужие края, а, чтобы понять, как выглядит солнце, — тихий язвительный смех испанки казалось застревал у меня в голове.

— Туманный Альбион, — это так в моде, моя Донна.

Шептал сеньор сидящий рядом.

— Как говорят сейчас в Европе, мужчины там холодны и совсем не помнят о супружеском долге, несомненно их супруги видят бастардов своих мужей на улице, но только не в своей детской.

Тишина.

Ручка несносной молодой особы взлетев «нечаянно» задержалась на рукаве камзола милорда.

Шутки в отношении бездетности королевы Екатерины, что приехала принцессой из Португалии и помогала своему ветреному супругу управлять страной, были отвратительны.

Минуты, они отсчитывали свой ход, я боялась приложить платочек в носу.

«— только не это».

Беседа уже вовсю кружевом вилась вокруг полного собрания Сервантеса в книжном хранилище замка, улыбка милорда Доминго становилась такой, какой мы её не видели никогда.

Лесть, и выпитый алкоголь разжигали его самодовольство.

По знаку леди Иннес прислуга помогла отодвинуть ей стул.

— Я вынуждена Вас оставить, господа.

Мягкая сдержанная улыбка словно в никуда, выдержанная и очень достойная. Хрупкая как веточка жасмина, поднявшись она уже выходила из-за стола. Приборы до этого легли на тарелочку для закуски под идеально правильным углом.

Леди, во всём.

— Я, пожалуй, присоединюсь к Вам госпожа виконтесса.

Полностью отзеркалив поведение леди Иннес вышла из-за стола.

Моему примеру последовали все дамы нашего рода.

И только графиня, задержавшись на мгновение, произнесла фразу, которая была в принципе не приемлема в высшем обществе этого столетия. Не приемлема никогда, ведь законы гостеприимства никто не отменял.

— Сеньоры, мы вынуждены всем вам отказать в гостеприимстве. Я желаю скорого окончания вашего визита. Хочу отметить это не просьба, это мой приказ.

Перед изумлёнными взглядами испанцев из дверей, что вели во внутренние покои вышел вооружённый отряд наших гвардейцев. Они молча рассредоточились по гостиной. Расступившись, выпустили нас из комнаты.

Это был последний раз, когда, обернувшись зачем-то к дочери миледи Иннес с безразличием отметила встревоженные глаза испанского сеньора, следившие за её уходом.

Для неё он уже был вовсе не Милорд.

Все дальнейшие его попытки приблизиться к нашей семье, что-то объяснить и попытаться решить, прерывались сразу и немедленно.

Миледи вспомнив Всё не хотела даже слышать об этом мужчине.

«— если бы в этот момент он был рядом, если бы учтиво завладел всем её вниманием, как это он делал всегда, если бы она встретила его любящий взгляд»…

«— я буду у её ног» — обещал он когда-то, и сам искренне верил в то, что говорил.

Книги его библиотеки, они стали просто общим фондом. Спустя два года ответив на ухаживания барона Джефриса из Уэма, наша леди превратится в прекрасную замужнюю даму главного судьи Великой Британии, и лучшую подругу-католичку, и придворную даму её величества королевы Екатерины. Она найдёт своё счастье с терпеливым и чутким мужчиной, который будет нежно заботиться о ней всю оставшуюся жизнь.

Леди Эйлис перейдёт титул французской виконтессы, и её руки будут добиваться через чур многие. Но это будет в будущем. И это будет возможно новая история.

А сейчас мы изумлённо из окон наблюдали как мачты нашей «Донны Каталины» исчезают за горизонтом, как расчехляются пушки на крепостной стене и ядра занимают свои места.

Мы прекрасно осознавали, что именно в данный момент наши гости покидают замок в сопровождении вооружённых гвардейцев. И за ними вскоре закроются навсегда ворота неприступной крепости. Мы не даём врагам второго шанса, предпочитая возможно вовсе не осложнять себе жизнь отношениями с ними.

Я обнимала миледи Иннес, и прятала в кулачке свой окровавленный платочек, и просила её успокоиться, приговаривая, что только по её желанию милорд был приглашён в имение. Мы боялись её волнений, боялись воспоминаний. Боялись за её Жизнь

— Он