Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич
«— что с ней, словно и вправду ребёнок»?
— Пожалуйста, не уезжай. В таких ситуациях мы должны оставаться всегда вместе. Пошли людей к озеру, много мужчин, здесь мы справимся сами. Этот Мир, он не позволит что бы с нами что-то случилось. Он вероятно болен нами. Представляешь если бы тебя не оказалось тогда в порту. Представляешь через что прошла Элен. А если вновь суждено случиться нашему перемещению куда-либо, то только вместе.
Смысл сказанных слов, что шептала леди Каталина в отчаянии до меня доходил медленно, можно сказать с великим трудом. Я отвыкла вспоминать о том как оказалась в пустом замке из серого холодного камня. Совершенно забыла, что была когда-то на грани безысходности и сумасшествия. Я сильно старалась вычеркнуть из своей памяти эти постыдные дни.
Я хотела быть сильной.
Минуя широкий каменный мост с ажурными ограждениями и огромными сфинксами, стерегущими покой жителей замка, последнюю дань моде и ландшафтным решениям княжны Элены, мы спешили в конюшни. Сонные люди взволнованно выходили из домов их силуэты в рассеивающемся тумане обозначались то тут, то там.
Считая широкие каменные ступени парадного подъезда к замку, я видела встревоженных жителей, они смотрели из больших окон своих покоев, обеспокоенные происходящим.
А затем пряча мешки с самородками в стойле, покрывая их сеном и кусками высохшего навоза, наказывая своему любимчику никого близко к себе не подпускать не сводила глаз с леди Каталины.
Её гипотеза и тревоги были вряд ли оправданы, однако:
«— он не может так поступить с нами, и всё же, я хочу немедленно видеть Элен».
Документы и вещи Филиппа летели в отдельную сумочку, все его письма и запасы должны быть похоронены в тайниках в самых дальних покоях.
Проникнув в лабиринт, мы бежали в покои княжны, не размыкая рук. Удивительно, и это было совершенной истинной, но именно в этом каменном извилистом сооружении было тихо.
«— будто убежище, хотя может быть всё успокоилось, там снаружи, ведь здесь тихо и спокойно и, верно совершенно безопасно».
«— только бы она была на месте».
* * *
Её фигурка, замершая возле окна, была просто силуэтом в свете. Поворот головы, это движение, оно замерло для нас в пространстве. Руки, сложенные в молитве на груди и глаза на измученном лице, просящие Всевышнего о чуде.
— Мадонна, вы живы.
Спешные шаги навстречу друг другу, приглушённые ковром с длинным ворсом.
— Вы живы, девочки мои.
Прижав нас к себе Элена словно не дышала.
— Пока да. Что видно из окна? Что сказал шевалье Ноэль?
Я вдыхала запах её волос. Фиалки. Как же хочется в Тулузу.
— Говорят в горах сильный обвал, и землетрясение. Внутренние воды на огромной поляне где произрастал ракитник и багульник выходят наружу и могут затопить всю округу. Вода прибывает очень быстро. Слышала в беседе шевалье Ноэля и милорда Доминго, что возможно в графстве будет новое озеро или река.
Её дрожащий голосок был словно отголоском нашей вины.
— Элена прости нас.
Я тихо шепотом рассказывала ей о произошедшем на русском языке.
— Прости за все волнения, сестра, — обнимала, желая вселить спокойствие.
— Я понимаю вас немного, — вторила нам Каталина.
— Сеньор Эрнесто, он очень зол, он ищет вас, ваша светлость, и при этом шепчет что-то глухо на испанском языке, я уверена это ругательства. Кормилица, она в замке. Вас, а вернее нас, ждёт сильнейший разнос. По всем статьям, так сказать.
— Мне есть что им показать и рассказать, это точно. Однозначно требуется всех людей из долины на время забрать в замок. При необходимости нужно эвакуировать тех, кто живёт возле озера. А ещё нам жизненно важно привести себя в порядок.
Я с сожалением рассматривала свои руки. В какой момент были потеряны перчатки сейчас уже и не вспомнишь.
«— остались где-то на кустах, вероятно».
Ссадины болели, на них было большое количество засохшей крови. Особенно глубокие раны были будто только нанесёнными и сочились сукровицей. Больно было прикасаться к ним. Грязь и пот разъедали кожу. Нужно будет лечение и водные процедуры в первую очередь. Как ни странно, более всего пострадали запястья с нежной кожей и верхняя сторона ладоней.
— Мне необходимо попасть хамам, но пойдём мы туда вместе. Я не оставлю вас одних. Элена, если бы ты слышала гипотезу Каталины, то, наверное, и вовсе не отходила бы от неё никогда.
Nero, он вынес нас буквально на себе, без него мы бы не справились. Мадонна, я просто обязана позаботиться о нём. Сколько боли он перенёс. Сколько дел… предстоит сделать…
Обернувшись на осязаемую тишину за спиной, увидела стоящую в дверях кормилицу. Её сведённые к переносице брови не обещали ни чего хорошего. Вина переплелась с непонятным, но хорошо известным чувством. Его мы испытываем только в детстве, когда, набедокурив стоим под строгим взглядом родителей. Вся эта гремучая смесь хлынула в сознание. Она заставляла меня быть другой, ведь любовь родителей это очень большая ответственность для их детей.
Я не хотела волнений этой дорогой для меня женщины, не хотела чувствовать себя нашкодившим ребёнком. И всё же…
— Просите донна Исабель, — мой шёпот был полон искренней мольбы. Глаза просили о прощении.
Неосознанно я присела в реверансе перед простой, деревенской женщиной, что кормила когда-то своим молоком малютку Розу. Её лицо дрогнуло.
Оставив сестёр, я бросилась к пожилой Донне, целуя её просила о прощении. Слушала причитания, о том, что лучше вырастить десятерых сыновей, чем троих дочерей.
Что стоило ей только покинуть замок, так начались беспорядки, что сеньора Софи рассказывала какой я могу быть неуправляемой и непредсказуемой.
Что леди Иннес вообще ничего не замечает со своими книгами и без дуэньи находится с мужчиной наедине, компрометируя себя при этим на всю оставшуюся жизнь. Что княжна ночами бодрствует, увлекаясь романами и совершенно не замечает, что всё в доме катится в тартарары, а затем не прибранная до полудня не покидает свои покои.
Она показывала мне мои перчатки, выловленные рыбаками в потоках грязевых волн и спрашивала о чём я думала, уезжая с невинным дитём рано утром на прогулку.
— Вы представляете моя Роза, что я передумала за те минуты, пока поднималась в покои княжны держа в руках вот эти перчатки? Вот будет у вас ребёнок я посмотрю на вас!
У меня кругом шла голова от её вопросов и причитаний.
— Что подумает уважаемый гость, благородный сеньор если увидит вашу светлость в таком виде?