Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

* * *

Эта птица. Она словно поселилась навечно в долине. Чем ближе к району озера мы подъезжали, тем чаще слышали её дикий крик в ночной тиши. Она словно звала нас к себе, моля о чём-то… а то будто ругала кого-то невообразимо грубо, будто имея необъятную боль на сердце с которой не могла справиться.

«— как бурно порой фантазия реагирует на ночные звуки», — думалось под мерное покачивание на спине верного жеребца.

Приоткрыв в полночь двери стойла моего Nero* (Уголёк, исп. Сarbonero), а затем оставив открытыми их и в самой конюшне, просила жеребца не дрыхнуть долго как в прошлый раз, а часика через четыре явиться за нами в обычное место.

Верный друг фыркая вздыхал, путая мои волосы и кладя голову на плечо, будто намекая что хоть сейчас готов пуститься рысью куда мне угодно.

— Тихо. Я свистну тебе, конечно я тебя люблю. До встречи, — шептала на испанском, целуя в нос своего любимца.

По дороге я рассказывала Каталине про наше знакомство с Угольком, про жизнь в Испании и необычайно красивое имение там, да и вообще про многое.

— Я помню, как оставляла тебе всё необходимое для начала жизни в другом столетии. Только я ни предполагала даже, что мне самой придётся этим когда-нибудь воспользоваться.

Тихо и грустно звучал её голос.

— Мы с княжной и не думали, что нам выпадет такое счастье как свидеться с тобой вновь. А ты вроде, как и не рада.

Прижав девочку к себе крепче прошептала ей слова признательности.

— Ну что ты так напряжена и очень грустна в последнее время?

— Знаешь Дениза, всё по-другому сейчас, я словно потеряла что-то очень важное. Юношескую наивность что ли, и какую-то доверчивость, я стала вновь взрослой, и почему-то очень быстро. Злой и не терпимой к врагам, решение приходит сразу, без сомнений. С ними нельзя медлить, хочется прожить жизнь более спокойную нежели в прошлом. И вновь приходится убивать, только уже без сожаления.

Замёрзнув, мы пустили Nero рысью. Наше потаённое место, оно становилось всё ближе.

Душа замирала от горестных слов девушки.

Но как всегда не было времени на раздумья.

Теплее закутавшись в двубортные, подбитые мехом, мужские камзолы мы, аккуратно раздвигая кусты крались, стараясь лишний раз не шуметь. Помнили, что в замке осталась княжна, без сна сидящая сейчас в ожидании, в своём любимом кресле у камина. Не сводя глаз со страниц романа, которые уже битые как два часа не переворачивались, она вероятно пребывала в раздумье только о том, что надо было ехать с нами, что не приведи Господь что-то случиться с её девочками.

— Дениза, мы на месте, смотри, я была права в лаз кто-то проникал недавно. Будь осторожна. Старая листва сдвинута и явный подкоп на лицо.

Каталина решила проникнуть первой в пещеру. Но хотелось, чтобы хоть не много расцвело. Не торопясь небо серело, и слегка поддавалось синеве, последние звёзды со своим холодным блеском становились всё менее заметными. Молодой месяц уходил куда-то в предрассветную дымку. Лёгкий туман окутывал землю.

Пора.

— А вдруг он там?

— Кто?

Каталина в изумлении подняла бровь. Её глаза стали ещё больше.

— Филипп.

— И что? Там, значит там. А если так оно и есть, то думаю, ему не сладко сейчас, с раной на шее, без капли крови внутри, пришедшему с самой глубины озера. Придётся опять его лечить. Шутка. Я пошла. Услышишь мой голос, следуй за мной. Если я буду долго молчать уходи, и несись за подмогой. О другом мои мысли сейчас, потом расскажу.

Наш тихое кельтское наречие, кто его мог понять в этой глуши.

А через нескончаемо длинные минуты я услышала, как Каталина зовёт меня.

— Дениза. Полезай сюда. Всё хорошо, поверь тебе есть чему удивиться.

Проникнув в лаз, я не поверила своим глазам. За эти годы ручей проделал себе не плохую возможность выходить на поверхность земли и прятаться далее в скальных породах.

Многое наталкивало на мысль, о помощи ему человека. А возможно это был результат обвала, который устроил Филипп когда-то, отгородив нас от навязчивых соседей. Небольшой ручеёк преобразовался в водопад, шум его воды практически совпадал с тем водоёмом, что журчал где-то не далеко в густых зарослях ракитника и багульника.

В этом гроте можно было отсиживаться, прячась от всего мира, несколько недель, если иметь хороший запас пищи. В самом тёмном его углу, за большим каменным выступом удивительным образом появилась небольшая пещерка. Впрочем, это было просто вырытое нечто — нора, под скальной породой она уходила вглубь. Исследовать ещё и это подземелье совершенно не хотелось без дополнительного освещения.

Сидя на корточках в этом укрытии Каталина раскрыв найденный тут же заплечный мешок удивлённо пропускала между пальцев золотые самородки.

— Что это Дениза?

— Я была здесь с ним, в первый раз, как только появилась в этом мире. Он помогал мне, как брат… он не только сопровождал меня — я виновато отвела взор.

— Ты поспешила с этим, люди прошлого не готовы к таким подаркам судьбы. Я уже вовсе не удивлена от чего у него так сорвало «крышу», зачем чего-то добиваться в жизни? По сути ты обеспечила этого человека до самой смерти. Он верно и сам не ведал до этого каким может быть мерзавцем.

— Смотри, — продолжала девушка.

— Я нашла запасы с продуктами, он планировал здесь отсидеться, пока бы продолжались поиски его тела. Он всё продумал. Практически непромокаемый мешок. Эта мешковина отлично чем-то обработана и пропитана. Ещё один мешок, и тоже очень тяжёлый. Одежда и документы на имя Рауля д’Фуркево, кольцо отца с чёрным ониксом, ювелирного дома делла Гутьеррес, серебряные монеты Англии. Через несколько лет он «приехал бы к нам из Нового Света», как потомок Рауля, и ты бы приняла его.

Опять как брата.

В глазах Каталины не было осуждения. Нет. Просто усталость. Вселенская.

— Прости, я наделала много ошибок. Я была в отчаянии, одна, совершенно не готовая к тому, что на меня свалилось.

Не пролитые слёзы вновь застилали глаза.

— Всё после, дорогая. Мы ещё поговорим об этом. Самое главное, что вы выжили