Город с запахом шоколада - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

Странная она была. И фляжку таки умудрилась схватить, и туда уже сыпала свой порошок.

— Если боитесь, что отравлю — могу сделать глоток. Мне тоже не особо хорошо, признаюсь. Но больше парацетамола у меня только в сумке было, а она пропала, понимаете ли…

Вартислав, пытаясь не кряхтеть, выровнялся и завернулся в плащ поудобнее, чтобы не трясло так сильно. А все ж холоднее. Нет, только не лихорадка, от нее сгорают слишком быстро. Надо встать…

Мария собрала пальцами немного снега то тут, то там, затолкала во флягу, раздула огонь, безнадежно пачкаясь в сажу, подбросила дров, подвесила фляжку на рогатине над костром.

А его сворачивало в загогулину, холера, какая жуткая боль.

— Сейчас сменит снег свое агрегатное и выпьете… Эй, Варт, вы ж чего!

Не стоило шевелиться. Вот, он теперь со своего пенька свалился на бок.

— Не смей касаться моей рапиры… — прорычал, когда она ринулась отцеплять.

— Да нужна она мне! — рявкнула и ассасинка, которая словно и не ассасинка. — Вы тоже не нужны, но самой мне не уплыть, и вообще… — она хлюпнула носом. — Обопритесь-ка о ствол дерева, вот сюда… — потянула его в бок. — Ну что за дела, Машуля! Куда тебя занесло⁈.

— Пустое, — пробормотал Вартислав, и Мария махом влила ему в рот свое зелье.

Сладко-пряное. Кадык дернулся.

— Это вам пустое. А мне — нет. Нет, вы серьезно собираетесь отрубиться вот сейчас⁈ Что за хлюпики эти мужчины, когда дело доходит до…

Но Вартиславу замысловатая тирада трясогузки уже тонула во мгле сознания. Он, правда, успел подумать, как это очаровательно, что они друг с другом упорно на «вы», и никто не сдается первым. Редко с ним случалось такое, обычно выкал только он, бастард без будущего.

* * *

И тянется бесчестная игра

Всю жизнь, и края этому не видно.

Не знаю, как другим, а мне обидно,

И с бога, видно, счет спросить пора.

Майя Котовская. Романс Дезире

Виадрус.

Девчонка закатила ему форменный скандал. Прицепилась к тому, что у него лохмы зеленые, а вместо плота — лодка. Напрасно Виадрус пытался возразить, вставить хоть слово — думаете, у него получилось⁈. Страшнее женщины в истерике нет ничего на свете, в любую эпоху и географию!

Он ведь мог вовсе не помогать, но жаль, если эксперимент с питомцами загнется, так и не начавшись. Научный эксперимент, почти Адам и Ева в саду Эдем.

Маша Ветрова метнула в него наскоро слепленным снежком и безнадежно промазала. А все равно обидно.

— У меня там раненный человек без сознания, а ты для него даже плот найти не можешь — и называешь себя богом? Как корабль назовем, так на нем и поплывем. Раз ты бог Ведро, то и чего ожидать…

— Я Виадрус! — справедливо возмутился бог реки Одра и шлепнул хвостом, разбивая случайно приплывшую льдинку.

— Тогда, — утерла слезы кулаком девчонка из проблемного XXI века, — выполняй договоры как следует. Я заказывала плот, а это что?

— Лодка.

Потому что она лучше, чем плот, потому что ее и найти да стащить волной было быстрее, потому что он бог и решает сам, между прочим!.. А она кто? Смертная, которую он спас, кстати! И лодку лишь по доброте душевной толкнул.

— Хорошая, крепкая, ты посмотри! Ну, зачем тебе ненадежный, протекающий плот?

Даже постучал по борту, по дну для наглядности. Но сверху донеслось недовольное:

— Заказ был вполне конкретным, так что с тебя неустойка. Добудь со дна мою сумку. Там есть парацетамол.

— Что?..

Виадрус и правда удивился. Потому что раз уж цепляться к формальностям, то можно и интереснее чего стребовать.

— А лечить мне парня как? Сама я плавать на лодках не умею.

— А я, думаешь, толкнуть волной не могу?

Виадрус даже хмыкнул. Он знал, он говорил, какие люди недалекие. Даже зомби XXI века.

— А можешь?

— Я же говорил — я бог, — и он равнодушно пустил пузырь, снова нырнув под воду.

Маша в очередной раз хлюпнула носом.

— Договорились. Тащи парацетамол, а я попытаюсь Варта сюда скатить.

— Это тебе зачем⁈.

— Как зачем? Кем бы он там ни был, бросить бедолагу на острове нельзя, ему к врачу надо. Поможешь погрузить в лодку, дотолкаешь до города и…

— Так мы не договаривались!

— А я думала, ты бог.

— Вот именно, и повеления смертных я не исполняю!

— И слов своих тоже? Какой же ты тогда бог? Ты и вправду тогда ведро, и ничего больше!

Нет, питомец из XXI века — это была явная ошибка! Но Виадрус так завелся, что отступить не смог, и согласился на все.

* * *

Вартислав.

Как качает колыбелью река, Вартислав знал с младых ногтей. И сейчас это было оно самое. Немного отпустила горячка, только таким беспомощно слабым он чувствовать себя не привык.

Река. Одра. Ранение. Странная девица-ассасин и отрава, которой она попыталась его напоить.

И подозрительное затишье, какое бывает перед белым шквалом — уж что-что, а эту тишину он знал наверняка.

Распахнул глаза, и увидел, как философски медленно на его лицо падает снежинка. А потом увидел Марию, угнездившуюся на корме. Трясогузка подтянула коленки под подбородок и что-то сосредоточенно писала в небольшой тетради.

Вартислав вывернул шею, которой упирался во что-то мягкое в носу лодки, и едва успел подумать мысль «как мы оказались в лодке?..», да увидел в прорези волны что-то зеленое и мохнатое.

Корона. Волосы. И веревка на плечах, словно упряжь на лошади. Хвост…

Схватился за плечо, облокотился локтем о дно, выглянул…

Виадрус?.. Бог Одры?.. Везет их, точно сивый… тьфу, зеленый мерин. Это же не может быть…

— Я тоже была в шоке, — донесся голос Марии. — Его зовут Виадрус. Он утверждает, будто бог.

— Я и есть бог! — вывернулся «извозчик».

И ошеломленный Вартислав встретился взглядом с… богом Одры, именно таким, каким его изображали в старинных книгах.

— Она еще твердит, что когда я с кормы толкаю, то ей брызги летят на спину, — пожаловался Виадрус на судьбу, не прекращая тащить лодку вперед.

Вартислав осторожно сел. Да, было много легче, но кто же знает, что в него влила эта чужестранка-девица,