Дым и шрам - Гретхен Пауэлл Фокс

— Какое разочарование, — снова произнес Рейф, возвышаясь над Элирией возле стола. — Ты не только разрушила наши мечты узреть легендарного Призрака во всем ее хваленом величии, но и сам бой едва ли продлился достаточно долго, чтобы сойти за развлечение. — Он снова утер нос, и выражение его лица потемнело. — Спой-ка нам еще. Твоя магия, может, и не впечатляет, но я вынужден признать, что мне весьма понравилось твое прежнее выступление. Голос у тебя и впрямь прелестный.

От того, как именно он это произнес, Элирии захотелось больше никогда в жизни не издавать ни звука.

— Как-нибудь в другой раз, — процедила она сквозь зубы. — Думаю, с меня на сегодня хватит. — Ее свирепый взгляд прошелся по лицам держащих ее мужчин, впечатывая каждое в память. — И не думаю, что ваш хозяин будет слишком рад, когда узнает, что вы помяли его трофей, — добавила она.

То, как скривилась губа Рейфа при упоминании Тартаниса, лишь подтвердило ее догадку.

— Заставь ее показать крылья, Рейф, — сипло прохрипел мужчина, сжимающий запястья Элирии. Она подавила дрожь, дернувшись в его хватке. Пальцы на ее конечностях сжались еще сильнее.

Рейф провел пальцем по ее лодыжке медленными, размеренными кругами:

— Ах да. Не хочешь выпустить свои крылышки поиграть? Возможно, если устроишь хорошее шоу, мы тебя отпустим.

Даже если бы его похотливый взгляд не скользил по ее телу во время этих слов, у Элирии не было ни единого шанса поверить ему. Он уже сказал, что они пришли за ней. Без нее они не уйдут. Но даже если бы он говорил правду, черт с два она показала бы свои крылья. Ни за что на свете она не обнажила бы самую уязвимую часть себя перед этими подонками.

— Покажи свои, тогда я покажу свои, — плюнула она.

— Это можно устроить, — откликнулся Рейф, и Элирии пришлось сглотнуть, чтобы выпитый за вечер алкоголь не рванул обратно наружу.

Пульс участился, и то самое чувство дискомфорта, словно предостережения, снова шевельнулось в груди.

— Ладно, — быстро выговорила она. — Я спою для вас и спою с превеликой радостью. — Рейф выгнул бровь. Она сладостно улыбнулась. — Когда твое тело остынет в земле, а я буду танцевать на твоей могиле. На самом деле я устрою целый благословенный небесами концерт, ублюдок.

Рейф цокнул языком, а затем расплылся в широкой ухмылке. Кровь застыла в жилах Элирии.

— О, думаю, мы начнем слагать нашу сладкую музыку куда раньше.

Рейф потянул палец, которым до этого вычерчивал круги на ее лодыжке, вверх по внешней стороне ноги, следуя по шву штанов. Элирия резко вдохнула, когда он добрался до бедра, и сердце заколотилось в груди. Его ладонь медленно скользила по кожаным штанам шахматным узором, то взад и вперед, то вверх и вниз, словно он пытался запомнить изгибы ее тела.

Омерзение хлынуло по жилам, горячее и свирепое. Она отказалась выказывать его на лице, хотя и не смогла сдержать ерзания, когда он приблизился к внутренней стороне бедра. Она уже готовилась к тому, что его прикосновение зайдет дальше — зайдет слишком далеко, когда он остановился. С зловещей ухмылкой он перешел на другую сторону стола и проделал то же самое с ее второй ногой.

Потребовалось время, чтобы Элирия успокоила грохочущее сердце и поняла: что-то не так. Осознать, что след, который Рейф вычерчивал на ее теле, колется и горит. Кожа пылала, а кожаные штаны начали обугливаться.

Первой мыслью было, что его прикосновения просто до того отвратительны, но вскоре стало слишком очевидно: это ощущение не было плодом ее воображения.

Ее кожа горела.

Рейф был Заклинателем пламени, и он клеймил ее прямо сквозь одежду.

Гогот сжимающих ее мужчин звучал жутким хором в ушах Элирии, когда боль наконец проступила на ее лице. Пот выступил на лбу, и она подумала, что едва не сжала челюсти так крепко, что сломала бы зуб. Но она не закричит, даже когда станет биться о стол.

Слабейший ветерок обдал ее ноги во время этих метаний — жестокая передышка для обожженной плоти, длившаяся недостаточно долго. Его быстро затмило темное осознание того, что именно вытворяет Рейф, пока его раскаленное прикосновение прожигало штаны, превращая их в лохмотья.

Он обнажал ее, дюйм за мучительным дюймом.

Если леденящее дыхание паники до этого не протрезвило ее, то выжигаемый Рейфом на ее коже след точно сделал свое дело.

Вонь паленой кожи и обугленной плоти ударила в нос. Элирию едва не вырвало. Она прокляла свое предательское тело, когда слезы выкатились из глаз, стекая в уши. И все же Элирия отказывалась дарить Рейфу или его прихвостням радость услышать хоть единый стон.

Она стерпит.

Она переживала и не такое.

Но это было больно. Боль захлестывала. И хотя Элирия не сомневалась, что выдержит пытку, она также чувствовала… это. Просыпающееся, шевелящееся глубоко внутри нее. Мрак, на удержание которого она тратила столько сил и усердия.

Признаться, в этот миг Элирия была совсем не против мысли дать Рейфу вкусить этой тьмы. В конце концов, он сам искал ее ради этого. «И это вся мощь Призрака?» — жаловался он. Если бы он только знал, о чем просит.

Элирия знала одно: как бы приятно ни было выпустить тьму наружу, чтобы расправиться с Рейфом и его людьми… цена окажется слишком высока.

С этим пора заканчивать. Прямо сейчас.

Элирия дернула шеей, отчаянно оглядываясь в попытке разглядеть, остался ли в таверне хоть кто-то или хоть что-то, способное помочь. Хоть какой-то потенциальный союзник. Любая возможная помеха.

Таверна была пуста.

Пуста, за исключением…

Краем глаза Элирия увидела, как Арти поднимается из-за стойки. Она качнула головой — всего на дюйм в каждую сторону. Едва заметное предупреждение.

Трактирщик смерил Элирию многозначительным взглядом, поставил на барную стойку крошечный росток — не больше ладони — и снова нырнул за стойку, пока никто из мужчин не заметил.

Чувство покоя накрыло Элирию. Ее сознание потянулось к ростку, ощущая его энергию, магию, пульсирующую в его клетках. Полную потенциала, полную возможностей.

Полную жизни и роста.

Она постаралась унять дрожь и перестать извиваться, несмотря на волдыри, которые уже вздувались на ее ногах.

Палец Рейфа замер. Он встретился с ней взглядом, и выражение его лица изменилось. Неуверенность. Настороженность.

— А это еще что? — прошептал он, словно говоря сам с собой.

Элирия закрыла глаза. И выдохнула:

— Просто мне ужасно жаль, что я тебя разочаровала. Позволь мне это исправить.

Ее глаза распахнулись. Они пылали серебром ледяной ярости. Сила