Измена. Лишняя жена дракона - Лиссбет Котцова

Я смотрела ему прямо в глаза.

— Я требую испытания Матери гнезда.

Слова прошли по двору, как огонь по сухой траве.

Маги отступили.

Один из всадников перекрестился.

Марта закрыла лицо руками.

Тариэл подошёл ко мне так быстро, что плащ взметнулся за его плечами.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

— Испытание не проверяет. Оно выбирает.

— Отлично. Пусть выберет.

— Или убивает.

Я замолчала.

Совсем ненадолго.

Внутри, конечно, всё сжалось. Я не хотела умирать. Не после того, как только начала дышать. Не после того, как Лука впервые уснул у моих ног. Не после того, как Темур взял меня за руку у обрыва. Не после того, как Шавцихе прошептала «вернулась».

Но иногда выбор между жизнью и смертью — ложный.

Иногда настоящий выбор между тем, чтобы умереть стоя, и тем, чтобы жить, наблюдая, как у тебя забирают тех, кого ты могла защитить.

Я посмотрела на Тариэла.

— Если я откажусь, они заберут детей.

— Мы можем уйти.

— Куда?

— В горы. Есть места, куда Совет не сунется.

— На сколько? День? Месяц? Год? Дети будут снова прятаться в пещерах, потому что взрослые с печатями решили, что они неправильные?

— Живые дети в пещере лучше мёртвой героини в легенде.

— А если я устала выбирать только меньшее зло?

Тариэл сжал зубы.

— Гордость тебя погубит.

— Это не гордость.

— А что?

Я посмотрела на дом. На двери, за которыми стояли дети. На Марту. На высохший фонтан, где наконец появилась вода. На свою обожжённую ладонь.

— Я всю прошлую жизнь соглашалась на меньшее, чтобы только не потерять всё. В итоге потеряла себя. Здесь я так не буду.

Он замолчал.

И в его глазах мелькнуло что-то болезненное. Узнавание. Страх. Злость — не на меня, а на то, что он не смог убедить.

Сурен медленно произнёс:

— Если вы требуете испытания, Совет не может отказать.

— Вот и прекрасно.

— Но должен предупредить: за последние сто лет ни одна женщина не вышла из него живой.

Марта всхлипнула.

Лука за дверью жалобно пискнул.

У меня внутри всё оборвалось, но лицо осталось спокойным.

Кажется, я научилась этому у Тамары. Или у боли.

— Значит, у нас будет первая.

Сурен смотрел на меня долго.

Потом повернулся к магам.

— Подготовить зал источника. Испытание будет проведено на закате.

— Сегодня? — резко спросил Тариэл.

— Княгиня сама потребовала.

— Ей нужно время.

Сурен почти улыбнулся.

— Закон не зависит от её настроения.

Он вернул мне мою же фразу, перекрутив её в петлю.

Тариэл шагнул к нему, и я схватила дракона за рукав.

— Не надо.

— Тамара…

— Не надо, — повторила я тише.

Он посмотрел на мою руку на своём рукаве.

Я убрала пальцы.

Странно, но мне вдруг стало страшнее не испытания, а того, как он произнёс моё имя.

Почти так, будто ему не всё равно.

А к этому я была не готова.

Сурен уже отдавал распоряжения. Маги доставали из седельных сумок белые ленты, серебряные чаши, длинные иглы, тонкие, как зимний лёд. Всё выглядело слишком подготовленным.

Будто они ждали, что я потребую именно это.

Или хотели подтолкнуть.

Я повернулась к Марте.

— Что мне нужно знать?

Старуха медленно подошла. Лицо у неё было мокрым от слёз.

— Девочка…

— Марта.

Она взяла мои руки в свои.

— Испытание Матери гнезда ведёт под дом. К корню источника. Он покажет тебе всё, что держит эта земля. Всю боль. Всю кровь. Всех детей, которых не смогли защитить. Если сердце откажется — ты не вернёшься. Если соврёшь себе — источник выпьет тебя.

— Чудесно.

Голос получился почти нормальным.

Марта сжала мои пальцы.

— Тамара однажды хотела пройти его. Я не пустила.

Я вздрогнула.

— Почему?

— Потому что она шла туда, чтобы умереть с пользой. А ты… — Марта всмотрелась в моё лицо. — Ты идёшь, потому что злишься на смерть. Это лучше.

Я хотела ответить, но не успела.

Над горами раздался рёв.

Все во дворе подняли головы.

Сначала я подумала — Тариэл. Но он стоял рядом.

В небе, над южными башнями, появился другой дракон.

Крупнее. Серебристо-чёрный, с острыми крыльями, рассекающими облака. Он снижался быстро, почти яростно. Всадники Совета заволновались. Маги подняли посохи.

Тариэл тихо сказал:

— Арагвели.

Сердце ударило в грудь.

Дракон опустился за воротами, и через несколько мгновений во двор вошёл Леван.

В дорожном чёрном плаще, с лицом холодным, как гроза над горами. Он окинул взглядом разрушенный двор, магов Совета, Сурена, Тариэла рядом со мной.

И меня.

На моём запястье всё ещё горела метка.

На земле передо мной лежали белые ленты испытания.

Леван понял не сразу.

А когда понял, его лицо изменилось так резко, что даже Сурен не успел скрыть удовлетворение.

— Что здесь происходит? — спросил Леван.

Никто не ответил.

Тогда он посмотрел прямо на меня.

— Тамара?

Я подняла подбородок.

— Я требую испытания Матери гнезда.

Пламя в его глазах вспыхнуло.

Он сделал шаг вперёд.

— Нет.

Одно слово.

Старое. Привычное. Властное.

И прежняя Тамара внутри моего тела, наверное, снова вздрогнула бы.

Но я уже была не только ею.

Леван повернулся к Сурену.

— Я запрещаю.

Архимаг медленно поднял брови.

— На каком основании, князь Арагвели? Ваш брак расторгнут.

Леван посмотрел на моё запястье.

На метку, которую не смогли снять ни развод, ни кровь, ни его отказ.

И произнёс глухо:

— Она всё ещё носит след моей брачной связи.

Тариэл тихо, опасно рассмеялся.

А я смотрела на бывшего мужа Тамары и чувствовала, как внутри поднимается уже не страх.

Усталость.

Бесконечная усталость от мужчин, которые вспоминают о праве на женщину только тогда, когда она пытается спасти себя без них.

Глава 12 Ты сам отказался от меня

— Я запрещаю.

Одно слово Левана упало во двор Шавцихе тяжело, как камень в колодец.

И все замолчали.

Даже Совет.

Даже Тариэл.

Даже дом, который до этого гудел в стенах, будто старый зверь перед броском, вдруг притих. Вода в сухом фонтане перестала капать. Белые ленты испытания лежали у моих ног, похожие на бинты, приготовленные заранее для тела, которое ещё не успело умереть.

Леван