Измена. Лишняя жена дракона - Лиссбет Котцова

— Кем?

Он чуть прищурился.

— Что?

— Кем признано?

На миг он замолчал.

Маленький миг.

Но я уже научилась замечать такие трещины.

— Заключение было составлено при участии лекарей Совета и рода Арагвели, — ответил он.

— То есть людей моего мужа.

— Бывшего мужа, — поправил Сурен.

Я усмехнулась.

— Как удобно вы вспоминаете об этом, когда нужно лишить меня прав.

Его лицо осталось неподвижным.

— Закон не зависит от вашего настроения.

— Зато, кажется, прекрасно зависит от мужских печатей.

У одного из магов за спиной архимага дрогнула рука. Он хотел шагнуть вперёд, но Тариэл едва заметно повернул голову — и маг остался на месте.

Я чувствовала детей за спиной, хотя не видела их.

Темур стоял у двери, злой и бледный. Мариам держала Луку, прижимая его мордочку к себе, чтобы он не видел людей в масках без рта. Лука дрожал так сильно, что его коготки царапали пол.

Не отдам.

Мысль была простой.

Почти животной.

Не отдам.

— Вы требуете проверку детей, — сказала я. — Но ночью на мой дом напали люди с подавляющим камнем. Они искали детей и дневники Тамары Орбелиани. Почему Совет прибыл за детьми, а не за преступниками?

— Нападение будет расследовано.

— Кем? Теми, кто прислал нападавших?

Всадники у ворот зашевелились. Сурен поднял руку, останавливая их.

— Осторожнее, княгиня. Обвинение Совета без доказательств — серьёзное преступление.

Я шагнула вниз ещё на одну ступеньку.

Теперь между нами оставалось всего несколько шагов.

— А попытка забрать испуганного ребёнка под видом проверки — это как называется?

Сурен улыбнулся.

Едва заметно.

— Забота о безопасности драконьих земель.

Я поняла тогда: он не злится.

Ему даже не особенно неприятен этот разговор.

Для него всё это было работой. Страшной, грязной, но привычной. Он не видел перед собой детей. Не видел женщину, которую вытеснили из собственной жизни. Не видел дом, который просыпался от боли.

Он видел порядок.

А порядок всегда охотно ест тех, кто не помещается в его форму.

— Приведите младшего, — повторил Сурен.

Тариэл шагнул вперёд.

— Нет.

Сурен медленно повернулся к нему.

— Ваше слово здесь не имеет веса, Месхи.

— Зато клыки имеют.

Один из всадников схватился за меч.

— Угроза представителю Совета…

— Это не угроза, — перебил Тариэл. — Это краткое изложение вероятных последствий.

Я резко посмотрела на него.

— Не надо.

— Они не уйдут от разговора.

— Тогда я заставлю их уйти законом.

Тариэл наклонился ко мне, не отводя глаз от магов.

— Тамара, закон написан ими.

— Тогда найдём тот, который они забыли сжечь.

Сурен услышал.

И это было видно.

Он чуть поднял подбородок.

— Вы хотите говорить о древнем праве?

— Да.

— У вас нет подтверждённого статуса.

— Проверяйте.

— Вы не имеете права требовать проверки самостоятельно.

— Почему?

Он произнёс без тени смущения:

— Потому что после признания магической неполноценности женщина рода может быть представлена на повторное освидетельствование только мужем, отцом или главой рода.

На дворе стало тихо.

Даже Шавцихе перестала шептать.

Слова Сурена не были криком. Не были оскорблением в привычном смысле. Он просто зачитал правило.

И от этого стало страшнее.

Меня не ударили. Не связали. Не заперли. Меня просто вынули из списка людей, которые могут говорить от своего имени.

Женщина без права.

Без мужа — значит, без голоса.

Без отца — значит, без щита.

Без признанной магии — значит, без себя.

Я почувствовала, как внутри поднялась старая, знакомая слабость.

В моём мире тоже были другие слова. Не такие красивые и не такие древние. «Квартира оформлена не на тебя». «Тебе будет сложно доказать». «Не порть отношения». «Будь разумной». «Ты же женщина, зачем тебе война?»

Разные миры.

Одна клетка.

Я медленно вдохнула.

— Значит, я не имею права говорить о своей магии, потому что вы уже решили, что её нет?

— Именно.

— Не имею права быть опекуном, потому что вы решили, что я опасна?

— До подтверждения обратного.

— Не имею права защищать детей, потому что вы решили, что они принадлежат вам?

— Они принадлежат порядку драконьих земель.

За моей спиной Темур тихо зарычал.

Я подняла руку, останавливая его, не оборачиваясь.

— Нет, архимаг. Они принадлежат себе.

Сурен вздохнул.

Так вздыхают взрослые, когда ребёнок слишком долго спорит о невозможном.

— Уведите младшего.

Двое магов двинулись к крыльцу.

Шавцихе взревела.

Двери дома захлопнулись перед детьми. Каменные плиты во дворе поднялись, преграждая путь. Ставни ударили по стенам. Из сухого фонтана раздался гул, и на миг в воздухе запахло грозой.

Маги остановились.

Сурен посмотрел на крепость с интересом.

— Дом нестабилен.

— Дом защищает детей.

— Дом заражён вашей нестабильной меткой.

— Или вашей ложью.

Он поднял посох.

Тариэл мгновенно оказался рядом со мной.

— Не заставляй меня, Сурен.

— Вы уже изгнанник, Месхи. Хотите стать врагом Совета официально?

— Я люблю ясность.

В воздухе запахло огнём.

Я поняла: ещё миг — и всё сорвётся.

Будет бой.

Маги, дракон, дети, Шавцихе, кровь на камнях. И даже если Тариэл победит, Совет вернётся с армией. Если я сейчас позволю мужчинам решить всё силой, дети опять станут причиной войны, а не теми, кого нужно спасти.

— Стойте.

Мой голос прозвучал негромко, но дом услышал.

Плиты замерли.

Тариэл резко повернул ко мне голову.

— Что ты делаешь?

— То, что должна.

— Не смей соглашаться.

— Я не соглашаюсь.

Я спустилась с последней ступени и вышла на середину двора.

Марта у двери прошептала моё имя, но не остановила.

Сурен смотрел внимательно.

Теперь, кажется, ему стало интересно по-настоящему.

— Вы говорите, я не имею права на повторное освидетельствование, — сказала я. — Но есть древнее право, которое стоит выше решений Совета.

Его лицо впервые изменилось.

Не сильно.

Но достаточно.

— Не продолжайте.

Я продолжила.

— Право источника.

Тариэл выругался.

Марта ахнула.

Темур из-за двери крикнул:

— Что это значит?

Я не знала.

Не до конца.

Но Шавцихе знала.

Метка на запястье горела так ярко, что чёрное крыло проступило сквозь рукав. Вода в фонтане снова ударила о камень.

Сурен стал совсем бледным.

— Это право не применялось сто лет.

— Значит, самое время вспомнить.

— Для него требуется основание.

— Дом признал меня. Дети вышли из защитного круга по