Враг императора - Жасмин Мас

— Ну как тебе такое? — самодовольно спросил он. — Несносная…

Я рванула мизинец сквозь сопротивление магии и коснулась металла. Регулятор повернулся до упора. Тарантул разразился отборной бранью, колотя кулаками по кровати и пиная стену, пока электрическое представление начиналось заново. Всего в нескольких дюймах от меня на его шее вздулись сухожилия, а паучьи лапы дёргались вдоль челюсти. Он судорожно закашлялся, когда ослепительные искры зашипели в ночной темноте.

Мы страдали вместе. Долго. Мучительно.

Туман снова сгустился. Голубые полосы поднялись с пола, постепенно обретая форму.

Ледяной ветер медленно рассеялся — он потерял контроль над магией. Я выключила ток и судорожно схватилась за грудь, едва веря облегчению.

— Извинись за то, что назвал меня тупой.

Он тяжело выдохнул.

— Нет. — Затем хрипло кашлянул. — Я не стану лгать.

Устройство лежало у моего бешено колотящегося сердца, пока я тщетно пыталась успокоить мысли. Со злом невозможно договориться. Чудовище невозможно приручить.

Я выполню своё задание.

Я обязана выполнить своё задание.

Я не проиграю.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке.

— Ты отвратительный, жестокий ублюдок, — прошептала я, потирая ноющие, покрытые синяками рёбра.

Он обращался со своей силой как с молотом.

— Говорит бессердечная, пытающая меня дрянь, — с отвращением бросил он. Ненависть между нами стала почти осязаемой. Она покалывала язык.

Напряжённые часы тянулись в беспокойной враждебности, пока никто из нас не желал уступать.

Когда золотистая дымка рассвета просочилась в окно, а Сквайр огласил утро своей страстной, громкой и совершенно фальшивой песней, ничего не изменилось.

Тарантул перестал притворяться, что моргает, ещё несколько часов назад, а моё зрение расплывалось лишь потому, что я отказывалась отвести взгляд. Хищнику всегда нужно смотреть в глаза. Всегда. Даже если кажется, что ты умираешь.

На месте сердца искрился взъерошенный клубок нервов, пока я размышляла, не натянуть ли одеяло на голову. Я хотела сделать вид, что всё в порядке. Хотела сказать Маршалу, что слишком слаба. Хотела отказаться.

Я хочу бросить свой долг.

Свернувшись на боку, я подтянула колени к груди, стараясь стать как можно меньше и спрятаться от собственной трусости.

Тарантул тихо хмыкнул.

Собрав весь свой страх и притворившись, что это храбрость, я выскочила из кровати, схватила регулятор и бросилась в смежную ванную, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Правило выживания: Единственный способ преодолеть опасность — продолжать идти сквозь неё. Не останавливайся.

Брызнув холодной водой себе в лицо, а затем Сквайру, я наскоро почистила зубы. Мне стоило огромных усилий не смотреть на вторую косметичку у раковины — ту, что была набита мужскими принадлежностями. Почему ему вообще выдали туалетные принадлежности?

Дверь скрипнула, цепи звякнули. Я резко обернулась, сдавленно вскрикнув, и вскинула регулятор перед собой, как щит.

Тарантул поднял руки в жесте капитуляции.

Сквайр пронзительно заверещал у меня на плече.

Ноздри Тарантула раздулись, пока он мрачно смотрел на нас сверху вниз. Долгие секунды тянулись в тишине. Его взгляд задержался на шрамах у меня на лице, особенно на серебристом, пересекавшем уголок губ.

— У тебя зубная паста на подбородке, — холодно произнёс он. Но кончики его ушей вспыхнули алым, выдавая раздражение.

Я поспешно вытерла лицо, внезапно почувствовав себя совершенно выбитой из колеи.

Его губы тронула улыбка.

— Попалась. Заставил тебя проверить.

Грязный обманщик. Я угрожающе подняла регулятор.

— Осторожнее, — предупредил он. — Когда-нибудь я не буду носить ошейник.

Его голос стал ниже на целую октаву, пока он теснил меня всё глубже в ванную, пока мои колени не ударились о унитаз.

— И тогда ты останешься беззащитной перед моим гневом.

Длинные изящные пальцы поднялись и насмешливо щёлкнули по кончику моей косы.

— Ты, — прошептал он, — в смертельной опасности.

По его щекам разлился румянец, скрывшись под краем маски. Он сделал ещё шаг ближе. От него исходили жар тела и магия. В его глазах вспыхнул странный переливчатый блеск. Солнечный свет, танцующий на обнажённом снегу. В нос ударил мужской аромат — резкий, опасный: тёмная вишня, смешанная с… непомерным самомнением?

Я изо всех сил старалась не вдыхать его.

Его ресницы дрогнули, когда он опустил взгляд на костяной кинжал, который я прижала к его груди. Я всегда спала с ним в ножнах на бедре.

— Осторожнее, — сказала я, копируя его низкий голос. — Я убивала тварей куда опаснее тебя.

Он наклонился ещё ближе, сам насаживаясь грудью на лезвие, и медленно провёл языком по верхним зубам.

— Во всём Антихтоне нет зверя свирепее меня. Потому что ради желаемого я пойду на… что угодно.

По спине пробежал ледяной пот. Он говорил абсолютно серьёзно.

Я сильнее вдавила лезвие в ткань его комбинезона, отчаянно желая причинить ему боль, и попыталась отступить, чтобы снова суметь дышать. Пальцы закололо. Серебро собралось вокруг клинка и потекло с его груди прямо на мою кожу.

Мы оба уставились туда, где между нами закручивалась штормовая магия.

— Что это значит? — спросила я.

Он сутулился, наклоняясь к моему лицу, и наше положение стало отвратительным подобием объятий.

— Судьба, — мрачно прошептал он, и горячее дыхание скользнуло по чувствительной раковине моего уха.

Я дёрнулась назад. Но он схватил меня за предплечье. Его хватка оказалась стальной. Он удерживал мою руку так, что кинжал оказался у его живота. Его кожа пылала, словно раскалённые угли. Нас обоих одновременно пронзило дрожью, будто ударило током. Он отпустил меня, но оружие я не опустила.

— Зора Равенал.

Его акцент исковеркал моё имя.

— Наконец-то я тебя понял.

По моей руке пробежала дрожь, пока между нами полыхала магия.

— И кто же я? — Я опустила взгляд на сияющее оружие, отказываясь поднять лицо и встретиться с его взглядом.

Его тёплые губы едва коснулись моей кожи.

Я вздрогнула.

— Ты… дикая.

Я со всей силы впечатала плечо ему в грудь, отталкивая. Он с явным удовольствием наблюдал, как я поспешно выскользнула из ванной.

— Боишься?

— Никогда.

Он тихо хмыкнул. Развернувшись, он даже не закрыл дверь ванной и спокойно занялся утренним туалетом. Стоя к нему спиной, я молниеносно натянула чистую тренировочную форму, словно участвовала в гонке, крепко держа регулятор в одной руке, а кинжал — в другой.

Через несколько секунд он лениво вышел. Изо рта торчала зубная щётка, молния комбинезона была расстёгнута, открывая жёсткий рельеф груди. Цепи на запястьях и лодыжках больше походили на модные аксессуары, чем на оковы.

Он провожал меня хищным взглядом, пока я пятилась к двери. Если я дикая… то кто тогда ты? Оставалось только бежать от него. Потому что Маршал заперла меня в клетке вместе с чудовищем.

Близнецы, как обычно, ещё спали, а стерильный коридор тонул