Увядающий ирис бытия - Настя О

Сегодня не хочется ничего крепкого. Есть желание ненадолго отключить мозг и дать конечностям расслабиться.

— Думала спросить, что такого сделал Тео, что я оказалась в итоге живой, а не вернулась за Грань. Как насчет шампанского?

— Что празднуем? — приподнимает бровь Хани. — А про некроманта я тебе и так все расскажу. По крайней мере, то, что видела сама.

— Значит, празднуем торжество справедливости над чужими недомолвками, — решаю я, поднимаясь из-за стола и направляясь к стойке Джо.

Сегодня мужчина одет в клетчатую красно-синюю рубашку и джинсы. Для завершения образа ему не хватает только шляпы и ковбойской куртки. Криво улыбнувшись хозяину бара, кладу два экземпляра меню на столешницу:

— Джо, а у тебя найдется одна… нет, — оглядываясь на Хани, добавляю я, — лучше две бутылочки шампанского?

— А домой есть, кому донести? — шутливо произносит седовласый, но ужасно притягательный образец мужского очарования.

Было бы ему лет на двадцать поменьше. Улыбнувшись собственным мыслям, я делаю невинное лицо:

— Ты же вызовешь нам такси, если что?

Мужчина только хмыкает в ответ, сообщая, что скоро принесет заказ. Выбор закуски я предоставляю в его полное распоряжение. В этом Джо нет равных. Возвращаюсь к Хани и, пока ждем заказа, просвещаю насчет последних нескольких недель.

— Трезвый ум, пластилиновое тело? — Хани довольно скалится, соглашаясь с моим выбором напитков.

— Надо спокойно поговорить, но при этом расслабиться, — киваю я. — Хотя Осирис мне за это не скажет спасибо.

— Осирису стоит сменить место работы, чтобы постоянно быть в поле моего зрения, — резонно замечает девушка, откидываясь на стуле. — А так, увольте, месяц я могу делать все, что душе заблагорассудится.

— Тоже верно. Тем более, причина, я считаю, более чем достойная.

— Подозревала я, что тут дело нечисто, но чтобы до такой степени, — хмуро резюмирует мой рассказ Хани, пока Джо расставляет игристое и закуски на нашем столике.

Мы выпиваем по бокалу и молчим некоторое время. Я задумчиво разглядываю пузырьки, остающиеся в стеклянном сосуде, когда Хани внезапно выдает:

— Ты знаешь, чутье подсказывает, что некромант по отношению к тебе настроен положительно. Это если судить объективно-интуитивно. Если субъективно — то у него на тебя точно виды. Но, черт возьми, то, чем он фонит за версту, лично меня повергает в благоговейный трепет.

— Что ты имеешь в виду?

Пузырьки медленно расслабляют меня, и потому я решаю повторить.

— Мой дар заключается еще и в том, чтобы сканировать местность, скажем так, на предмет потенциальной опасности — ты, наверное, об этом догадываешься, — объясняет Хани. — Так вот, твой Теодор только на первый взгляд обладает магией смерти. А если как следует приглядеться, то можно увидеть в ауре еще кое-что интересное.

— Телепорта, — подсказываю я, припоминая наше с ним быстрое перемещение из дома в медицинский центр.

— Телепорта? Черт, неужели что-то глубже есть, — с досадой шепчет блондинка, а потом ударяет себя по лбу. — Точно! И как я не догадалась! Он бы не смог так быстро очутиться на площади после совета.

— Что ты имеешь в виду? Тео побывал на месте воскрешения после того, как меня увезли?

— Если бы! — хмыкает Хани. — Он там появился почти сразу же, как ты потеряла сознание. Схватил за руку и не отпускал все три дня.

— Не может быть, — ножка бокала в моих руках подозрительно выгибается. — Ему должно было потребоваться на взаимодействие с атрофированным телом не меньше часа!

— Ну, это-то как раз вполне объяснимо, — не удивляется Хани. — Просто как целитель он сильнее, чем рассказывает. Я бы даже сказала, лучший среди всех, чьи ауры мне доводилось видеть. И поверь мне — он в тебя перекачал граневу тучу энергии, я до сих пор не могу на тебя нормально смотреть — глаза режет, — признается подруга. — А вот то, что от Совета Магов до площади он добрался почти сразу же после того, как там оказалась ты — это действительно мое упущение. Значит, еще один дар.

— О каком даре хотела рассказать ты? — мне становится не по себе от возможностей Тео.

— Ты меня, конечно, извини, но мы с тобой подруги уже давно и привыкли делиться всем, что беспокоит, правильно? — когда она начинает говорить в таком духе, мне становится не по себе.

— Естественно! — киваю и приготавливаюсь слушать дальше.

— Так вот, помнишь, я говорила, что твоя уздечка задевает тебя по минимуму, а его может схватить и хорошенько ударить? — видя мое согласие, она продолжает:

— Ты должна знать, Рен, что никакая привязка не позволит сколь угодно сильному некроманту пробиваться в твои сны. Тем более, на тех условиях, на которых ее на тебя надели. Здесь явно след ментальной магии, причем не самой слабой, — видя мое вытягивающееся лицо, Хани решает добить меня окончательно:

— Ты можешь себе представить мага, сочетающего сразу столько видов сильного дара, который при этом остается живым и не сходит с ума? Да нормального человека уже давно бы расплющило, Рен! А если принять во внимание его отношение к тебе… Дело пахнет керосином! — угрюмо заканчивает блонди.

— Что ты хочешь этим сказать? — смотрю на нее сквозь шампанское в бокале и понимаю, что алкоголь начинает брать свое. Руки перестают слушаться, хотя голова остается чистой.

— Сама подумай, — Хани делает большой глоток из своего бокала, словно набираясь храбрости. — За каким демоном настолько сильному магу вставать на твою защиту, Рен? Я понимаю, ты хорошая ходящая. Ты ни разу не отказывалась от работы. Ты ценой своей души вытаскиваешь с того света души. Но — только без обид, ладно? — она испытующе смотрит на меня, будто прося разрешения на объективную оценку ситуации. — То, от чего тебя пытаются оградить, может в конечном итоге стоить тебе жизни. И — хочешь, верь, хочешь, нет — я рада, что даже сейчас некромант стоит на твоей защите, — тяжело вздохнув, заканчивает Хани.

— Что значит — даже сейчас? — я хмурюсь еще больше, наполняя бокал очередной порцией.

— А ты не чувствуешь? — удивляется Хани. — Ну и га — а–а — д, — с долей восхищения в голосе добавляет она. — Дело в том, что он находится на улице. Стережет твой покой, так сказать.

— Тогда почему я никаких его эмоций не улавливаю? — удивляюсь я, пытаясь обнаружить Тео.

— Я же говорю — менталист! — Хани обрушивает кулак на стол и смотрит на меня с видом сыщика, раскрывшего преступление века. — Я его чувствую, потому что от воина тяжело оградиться. Твой Тео — не исключение. И давно он так, интересно?

— С тех пор, как утром отвел меня к Доминику. И скрылся, — признаюсь я, вспоминая, как некромант