Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд
— Зато, Юленька, у нас теперь заказов на эту ткань на десять лет вперёд!
И вдруг Агриппина замолчала, словно что-то вспомнила, и, прищурившись спросила:
— А что у тебя с Севой Голицыным?
— Ему я откажу, если, конечно, объявится, не люб он мне, — я помолчала и, вспомнив, как он каждый раз падал, добавила, — да и слабоват оказался.
— Слабоват, это да, — подтвердила Агриппина. — Говорят, когда ему отец сказал: «Езжай, говорит, ищи Юлию Павловну, пропажу-то твою обнаружили только на следующий день!» А он, говорят, забился в комнату и заявил: «Что хотите со мной делайте, но я к ней больше не подойду. Буду заниматься огурцами.»
А я подумала, что это даже хорошо: «Пусть лучше огурцами занимается.»
— А что ещё говорят? Кто-то обморок мой заметил? — осторожно спросила я.
— Нет, — уверенно сказала Агриппина. — Все думают, что это я всё устроила, никто ничего не заметил.
«Вот и хорошо, — подумала я, — а то бы связали все эти падения штабелями передо мной не с моей неземной красотой, а со странной магической силой, в которой я и сама ещё не разобралась».
И мы с Агриппиной окунулись в дела. Вернее, это я окунулась, потому что у Агриппины после того, как её объявили всенародной героиней, вдруг появилась куча обязательств: приёмы, визиты и даже лекции. Да-да, Агриппину пригласили на лекцию в университет — чтобы она рассказала про свой геройский поступок.
— Ты не представляешь, Юленька, — сказала Агриппина, размахивая пачкой приглашений, — сколько мне теперь по приёмам ходить! Мне теперь все свои платья из шкафов вытащить придётся!
И я всё-таки настояла, чтобы Агриппина свой гардероб сменила. В розовом цвете необязательно носить пышные платья, можно пробовать другие модели.
А Велимир… Он так и не появился.
И с Агриппиной мы обсудили, что не очень-то нам замуж и хотелось.
Агриппина так и сказала:
— Не хочу я больше замуж, ни за Северского, ни за кого другого. А то ведь как у драконов, если выйду, то посадят меня под замок пока не рожу, а я личность известная. И пойдут в семье ссоры. Нет, рано мне ещё.
И такие разговоры обычно у нас проходили за завтраком, и Агриппина, намазывая клубничным джемом круассан улыбалась.
— Мне бы вот такого мужа, — мечтательно говорила она, — чтобы сидел дома и не рыпался. Ну, чтобы любил меня. А вот всё остальное — дела, решения — всё как я скажу.
Я подумала, что вряд ли можно найти такого, чтобы любил, и чтобы сидел. Но, глядя на сосредоточенное лицо тётушки, я поняла, что Пелагея Семёновна пожелание Агриппины как очередное задание приняла.
А через месяц выяснилось, что любовь наша с Северским, та ночь наша единственная, прошла не даром.
Мы сидели и как обычно завтракали с Пелагеей Семёновной. Мне принесли мой любимый десерт — сырнички со сметанкой. Я не успела съесть и ложечку, как мне показалось, что творог испорченный. Грешным делом подумала, что меня решили отравить.
В общем, тошнило меня знатно. Хорошо, что я повара уволить не успела, а только тётушка на меня посмотрела, да и поздравила.
— Юленька, да неужто? Дитяночек будет? — обрадовалась тётушка, сразу решив это дело отметить вишнёвочкой.
Да и я обрадовалась. И первым делом захотела к Велимиру поехать… обрадовать. Меня охватило такое счастье, что захотелось танцевать. И каким мелким и жалким показалось мне моё поведение. Ну что я и вправду прицепилась к словам, ведь это всё мелочи.
Отправила я Миколку узнать, дома ли Велимир. Оказалось, что он в отъезде. Я так-то