Второй шанс начать все с начала - София Дубовцева

— Просто удивительно, — прошептала я в пустоту. — Как же ты смог куда-то уйти в этих железяках. Ведь и твои ноги…

Переведя взгляд на ноги, я не увидела на нем ни сапог, ни даже лаптей.

Просто босые ноги, которые были покрыты плотным слоем грязи.

— Утис, — позвала с надеждой я женский дух.

Но ответом мне была лишь тишина.

Замерев, я стояла и смотрела на этого, тяжело дышащего мужчину. Четко понимая, что ему нужна серьезная медицинская помощь, которую я, к сожалению, не смогу предоставить.

Теплый летний ветер, дувший с улицы, не сильно развевал мне волосы. А я все стояла и смотрела на мужчину.

— Мама, — хрипло прошептал он потрескавшимися губами, и повернул голову на бок в сторону от меня. — Как же больно, мама…

После чего он тихо застонал.

Услышав эти слова и его стон, я медленно подняла ладонь ко рту. Возможно, чтобы сдержать рвущееся восклицание или просто от боли, которую услышала из его уст.

Уже через секунду я оказалась возле него на коленях и аккуратно стала проводить руками по его израненному и такому горячему телу.

— Все будет хорошо, — приблизившись к уху мужчины, прошептала я. — У вас все будет хорошо.

— Пить… — повернув в мою сторону лицо, но так и не открыв глаза, прохрипел он с надеждой. — Прошу воды…

Беспомощно повернув голову через плечо, я смотрела на освещенный солнцем выход из сарая. Там, во дворе сейчас находился Василий, но…

Зажмурившись и снова повернувшись к мужчине, я только головой помотала.

— Нет, Надя, — произнесла я, убирая со своего лица легкие пряди волос. — Не нужно его сейчас пока звать. Если на этом мужчине одеты кандалы, да и…

Вновь осмотрев мужчину, я подтвердила свои догадки.

— Верно. Получается, ты каторжник, которого вели еще совсем недавно в Сибирь. Но вот только я не помню, что случалось с теми, кто укрывал таких людей у себя. Да и как вообще ты убежал? Разве тебя не искали?

Тихо спрашивая мужчину, я и не ждала от него ответов.

Сейчас он был, как можно выразиться, между сном и явью.

— И чем же тебе помочь? — прошептала я, осторожно проведя пальцем по воспаленной коже рук, под этими громоздкими кандалами. — Антибиотиков и даже пенициллина в это время еще же не придумали.

Посмотрев на его грязное лицо, на эти четкие черты лица я потянулась к его челке, которая сейчас закрывала его глаза.

Резкий звук над головой заставил меня вздрогнуть и отдернуть руку. С сильно колотящемся сердцем я подняла голову, ища глазами между перекрытиями крыши сарая источник шума…

Но так и не найдя ничего странного, я снова перевела взгляд на мужчину.

— И как мне тебе помочь?

Мои руки тряслись, когда я ощупывала его.

Проводя по его телу, под ладонями я чувствовала сталь мышц, он же, закрыв глаза, просто дышал. Тяжело, но дышал.

— Утис? — снова позвав ее, я, прикусив губу ждала, когда она отзовется, но она молчала. — Ок. Сейчас я принесу тебе воды.

Еще раз пригладив мужчину по волосам, я быстро встала и поспешила выйти из сарая.

Прислонившись спиной к деревянной стене с бешено бьющимся сердцем, я прикрыла глаза.

У меня быстро пронеслось в мыслях, что он мог быть не столько вором, но и чем страшнее — убийцей, например.

— Так, Надя, спокойно, — прошептала я себе, стараясь успокоиться, и положила ладонь на грудь. Вот только голос предательски дрогнул. — Мужчина раньше каторжником мог стать и не только по причине противозаконных действий против людей. Он мог быть и политическим преступником… ссыльным.

— Наденька!

Неожиданный оклик Василия заставил меня подскочив на месте, резко открыть глаза.

— Ты что стоишь здесь? — с беспокойством спросил он меня, уже пересекая двор и отряхивая руки. — Что случилось, пичи нылы?

Смотря на Василия, я понимала одно: у меня есть шанс рассказать все ему, хотя совсем недавно и не планировала это сделать.

Понимая, с каким беспокойством в душе смотрит на меня сейчас отец настоящей Нади и зная, что духи не просто так укрыли мужчину в сарае, я…

— Атай, я просто прогуливалась, и все, — произнесла я, делая выбор и отходя от сарая. — Ты меня уж прости, но дома я не могла усидеть. Может нужна помощь какая?

— Помощь? — прищурившись, Василий посмотрел на меня, а после оглянулся на дом, почесывая затылок. — Нет, тебе пока нельзя хозяйством заниматься. Да и чем здесь заниматься. От хозяйства то толку нет…

Произнеся это, отец подхватил меня на руки и понес в сторону дома. Я же с беспокойством смотрела на сарай, туда, где каторжник просил воды.

— Ты сейчас лучше отдыхай, а потом и поглядим. У нас с тобой кто из скотины остался, не считая куриц?

На этих словах он хитро посмотрел на меня и подмигнув нежно прижал к своей груди. На такой вопрос я вопросительно посмотрела на него.

— Только пара коз, да и все. Ну еще не считая кошек с собакой.

— Атай, — начала я, нахмурив брови. — А что, у нас совсем не осталось ничего?

Да, Утис мне рассказала про семью, но так хотелось все это услышать и из уст Василия.

— Ну отчего же, пичи нылы, — Отец, нежно поцеловав мне лоб, грустно вздохнул и переступил порог дома. — Урожай скоро первый поспеет. Щавель.

— Щавель — это хорошо, — произнесла я, и благодарно улыбнулась, когда Василий снова, положив меня на кровать, укрыл одеялом. — Из него можно суп сварить.

— Отдыхай, — нежно пригладив меня по голове, Василий снова вышел во двор, оставив меня одну.

Ну, как одну…

— Герей! Гондыр! Вы где?..

Позвав этих духов, я, продолжая сидеть на кровати, недовольно скрестила руки на груди.

И поймала себя на том, что вовсе не боюсь их. Вот ни капельки.

Неожиданно за столько короткий период времени эти духи стали для меня близкими.

—И чего раскричалась, девчонка!— услышав над своим ухом злое ворчание Герея я, по его задумке, что должна была сделать? Упасть на кровать и укрыться одеялом? Ну уж нет!

Повернув к нему лицо и прищурившись, я произнесла:

— Помощь нужна.

—И