Второй шанс начать все с начала - София Дубовцева

Но не услышав от него ответа, пусть и недовольного ворчания к моей персоне, я оглянулась, и замерла в дверях.

Герей все еще стоял на месте, но сейчас его взгляд был обращен в окно, и я видела, как его брови превращались в одну хмурящуюся линию.

— Что случилось? — произнесла я, тоже посмотрев в окно, и замерла.

В нашу сторону шли пара мужиков крепкого телосложения. И шли они по территории нашего двора по-хозяйски! Ничего не боясь или смущаясь.

— Герей, это кто?

—Не знаю,— буркнув, он исчез, оставив меня в одиночестве. —Но не к добру это.

А мужики уже подошли к дому, и я услышала требовательный стук в дверь сеней.

— Хозяева, открывайте! Василий!

Оглядевшись по сторонам, понимала одно, сейчас в доме я находилась одна, а желания открывать им дверь у меня нисколько не возникало.

— Василий! — грозный окрик и сильный удар в дверь заставил меня подпрыгнуть.

Быстро вернувшись в комнату и накинув на плечи платок, я поспешно выбежала из комнаты в сторону… кухни.

Внутри меня поселилось странное чувство: смесь страха и чутья, что их визит ничего не принесет нам доброго. Но четко понимала одно: одной их встречать мне не нужно.

Сердце стучало уже в ушах, и ничего не придумав, я, распахнув пошире окно кухни, расположенной прямо напротив сеней, быстро вылезла наружу и поспешила на огороды.

Адреналин в крови придавал мне силы.

Не обращала внимания ни на трели птиц, ни на мягкие порывы теплого ветра. Я нервно оглядывалась по сторонам, ища своего единственного здесь защитника — Василия.

— Атай! — прохрипела я с облегчением, наконец увидев склоненную над грядкой спину Василия. — Там какие-то мужики пришли и стучат сильно в дверь!

Распрямившись, Василий удивленно смотрел, как я бегу в его сторону, и только молча моргал.

— Пичи нылы, успокойся, — наконец произнес он, подхватывая меня на руки. — Ты босая, а земля еще не согрелась. Что же касаемо мужиков, не переживай. Сейчас все узнаем.

Не опуская меня на землю, а сильнее прижав к груди, отец неспешно пошел в сторону дома, и, обойдя все постройки, уже сам услышал сильные стуки в дверь и громкие голоса мужиков.

— … Василий, если не отваришь, то мы, выломав дверь, сами в дом войдем и уже тогда не будем слышать твои объяснения!

Удар кулака по двери заставил скрипнуть петли, но они удержали удар.

— Чего так по двери стучишь, что она того и гляди сломается, Гриша? — спокойно произнес Василий, стоящий за спинами стучащих.

Мужчины медленно развернулись, а главный — рыжеволосый мужчина с проседью гордо развернул грудь и, заложив большие пальцы за пояс, произнес:

— Беглый — говорят у тебя в доме, Василий! Вот мы и с проверкой!

*Азьтэм— летняйка (по удм.)

От услышанного заявления мужчины по имени Гриша, я забыла, как дышать.

Только что успокоившееся сердце снова стало грохотать где-то в горле, а ладони покрылись холодным потом.

Беглый же был спрятан у нас на сеновале, и сейчас мужчины пришли искать именно его!

Осознавая это, я непроизвольно перевела взгляда на сарай, а Василий, в это время прижав меня к себе сильнее, сделал шаг в сторону входной двери.

— Шаг в сторону, Илья, — произнес он зло, отодвигая плечом замершего подельника Гриш[S1] и. Сероглазого и такого же рыжеволосого бугая, одетого в простую домотканую рубаху, брюки в полоску и кожаный пояс, которым были подвязаны эти самые брюки.

Даже не подумав отодвинуться, мужчина еще сделал шаг вбок, преграждая наше движение к входу.

— Василий, — лениво произнес он, разминая плечи. — Ты Григория чем слышал? Мы пришли с проверкой, и вас с дочерью пока никуда не пустим. Сначала проверим все скрытные места в твоем доме и постройках.

На такое наглое заявление Василий лишь сплюнул и яростно посмотрев на стоящего с гордо поднятой головой Гришу, спокойно произнес:

— Дочь моя после страшной болезни, от которой она могла бы уйти к праотцам. А вы здесь вытворяете черте-что! Какой у меня в доме беглый? Откуда ему взяться? У нас у самих в доме мышь от голода сдохла!

Но на его слова никто не двинулся в сторону.

Помолчав немного и все так же яростно сжимая меня в своих руках, отчего я чувствовала, как неистового бьется его сердце в груди, он в итоге добавил:

— Предупреждаю. Отойди, Илья, пока не покалечил. Мне ребенка своего в дом нужно занести, да в постель опустив, одеялом прикрыть. А вы здесь непонятно что устроили!

На что этот самый Илья лишь молча головой покачал да нахально так улыбнулся, пробежав по моим голым, прикрытым лишь сорочкой, ногам взглядом.

Поймала его тяжелый и оценивающий взгляд не только я. Его заметил и мой отец, впрочем, как и этот самый Гриша, отчего они оба напряглись.

Пока я судорожно пыталась на руках Василия хоть как-то ноги прикрыть от этого противного взгляда, Григорий уже поспешил дернуть нахала за плечо и развернуть его к себе.

— Стой, Илья! Пусть проходят, а мы за ними следом зайдем.

Слегка кивнув, Василий поспешно зашел в дом со мной на руках, а прочие за нами вошли.

Пройдя в дом с отцом и оставшись на несколько минут одни, я поняла, что нужно действовать быстро.

Крепко схватив Василия за руку, я прошептала ему на ухо:

— Атай, а законно это? Вот так, без следствия войти к нам в дом и без нашего разрешения провести обыск? Где бумаги на это? Это же личная собственность?

— Обыск? Бумаги? — удивленно моргнув, Василий, пронеся меня в комнату, нежно опустил на кровать и, поцеловав в лоб, пояснил: — Больно городские ты слова говоришь, Наденька, грамотные. Что же касается Гриши — так староста деревни он. А прочие, являются людьми волостного схода.

— Чего? — удивленно моргнув, я получила очередной мимолетный поцелуй в лоб и почувствовала, как крепкие руки Василия пеленают меня в одеяло.

— Ты пичи нылы, не переживай, — разогнувшись и слегка потянув спину, произнес Василий. — Это неженское дело. Не думай про них. Гриша с мужиками сейчас проверят все и уйдут. Не в первый раз уж проверки в деревнях происходят. Не первый ссыльный сбежал, и не первого ловят.

— А разрешение на обыск у них был? — произнесла я уже ему