После полуночи не играть. Коллекция хоррор-рассказов - Ангелина Шэн

Вознесенский проспект встречает нас ветром, а Адмиралтейство играет светом. Мы начинаем петь песни. Красивый голос Димы заставляет погрузиться в нежный романс, который он выучил к зачету по вокалу.

Возвращает меня к реальности крик Андрея:

— Дворцовый закрывают!

Я смотрю на часы — старые часы, которые достались мне в память от дедушки, — и вижу, как стрелки лениво ползут по кругу. Минутная останавливается на десяти. Патруль уже начал перекрывать дорогу, и в отчаянии сигналят те, кто всё еще надеется проскочить.

«Проскочить», — мелькает у меня в голове. Отбросив пустую бутылку из-под вина, я оборачиваюсь ко всем лицом:

— Господа и дамы! Я, как ваш полководец, вынужден обратиться к вам в сей час с просьбой — не в службу, как говорят, а в дружбу!

— Давай уже, хохмач, — нетерпеливо говорит Катя.

Марина в это время не сводит с меня взгляда.

— Мы должны пройти этот рубеж! Вместе! Ибо враг пытается остановить нас! Но мы есть сила и будущее. За наши деяния нас будут судить потомки. Кто со мной? — Речь моя сбивается, и я, всё же не сдержавшись, начинаю смеяться, а весь серьезный вид рассыпается в тихих «ха-ха».

Ребята, немного сбитые с толку, смотрят на то, что мост уже почти закрыт, и пожимают плечами.

— Да ладно, не успеем. Переждем в Александровском саду, — говорит Дима.

Но тут Марина поворачивается ко мне и, не скрывая улыбки, кричит одно слово:

— Вперед!

Растопырив руки, она бежит к мосту. Я не успеваю захлопнуть рот от удивления, как вижу, что и остальные, подхваченные безумием Марины, уже взбегают на мост. Замыкаем это сумасшедшее шествие я и Андрей, который хмыкает и бросает мне:

— Вот ведь чертовка! А так и не скажешь! Может, она не такая уж и недотрога, как думаешь?

Я помню, что эти слова заставили меня насторожиться. Но адреналин — оттого, что за нами бежал полицейский, что мост начал подниматься и нам пришлось перепрыгнуть ограждение, — сбил с толку, и я просто побежал.

Мы были свободны. Ничто не могло остановить нас. И когда мы миновали середину моста и перепрыгнули через металлические зубы, которые уже успели разойтись, стало понятно: для нас нет ничего невозможного.

На спуске нас уже ждали, но мы, гогоча и улюлюкая, принялись орать: «Жопа!» — так что полицейские махнули рукой и не стали разбираться с такими шизиками. А мы были уже на Университетской набережной.

— Мы захватили этот остров! — выкрикивает кто-то, и вся наша компания дружно смеется.

Мы добегаем до Шестнадцатой линии и только там переводим дух: бьем друг друга по плечам, сгибаемся от смеха, давимся воздухом, пока Дима не привлекает наше внимание вытянутой рукой.

— Господа, я, как в спектакле «Повелитель мух», нашел рупор! — говорит он и бросает взгляд на камень, который лежит на земле, — ровный, гладкий окатыш. Парень поднимает его. — Считаю, что мы заслужили продолжение банкета. Что скажете, генерал? — Он поворачивается ко мне, а я не могу отвести взгляда от сияющего лица Марины, которая довольно кивает.

На Среднем проспекте мы дружно заходим в «Семишагофф». И тут я чувствую, что мне хочется совершить что-то еще более дерзкое.

Встав у прилавка с алкоголем, я понимаю: вот он — мой шанс. Я могу схватить бутылку самого дорогого шампанского и спрятать в худи — причем сделаю это так незаметно, что ни ребята, ни ленивый охранник даже не заподозрят меня в краже.

Мы вываливаемся из магазина — к облегчению кассирши, которая лишь вскинула черные татуажные брови и спросила паспорт. А мы ей и ткнули тремя, где всем давно уже исполнилось восемнадцать. Недовольно цокнув, она пробила нам еще пять бутылок вина.

— Где пить будем? — зевая, спрашивает Артем, сжимая руку Маши.

Катя вырывает бутылку из рук Димы и довольно произносит:

— А пойдемте на Смоленское кладбище!

Ее энтузиазм подхвачен вмиг. Марина рядом со мной, касается моего пояса, и я чувствую, что теперь она — моя. Больше не могу ждать. Я ловлю похотливый взгляд Андрея, и он похабно подмигивает мне, делая неприличный жест руками.

На кладбище наша компания заходит в тишине: всех как-то сразу прибило. Мы тянемся к вину, чтобы взбодриться. Я мигом выпиваю полбутылки для храбрости и протягиваю напиток Марине. Та берет подношение, но в девушке уже нет прежнего азарта: она устало зевает и касается губами горлышка. А я не могу отвести от нее взгляда.

Мы начинаем рассказывать страшные байки, курим, курим… Потом как-то подозрительно в сторону отходят Маша с Артемом. Мы провожаем их, а они даже не оборачиваются. Дима каким-то образом смог сманить Катю и жадно целует ее в губы.

Марина, вновь охмелевшая, присела ко мне на колени и обвивает мою шею руками.

— Пойдем погуляем, а то неловко как-то, — говорит она.

Я киваю, и мы оставляем сладострастную парочку. И только Андрей стоит, облокотившись о надгробный камень, и продолжает курить.

Мы отходим недалеко. Марина толкается, я ловлю ее руки — и вот он, тот самый момент. Я притягиваю ее к себе, и она целует меня. Сначала осторожно, а потом смелее. Жар от моего тела наверняка отдавал паром — так сильно я желал ее.

Но Марина осторожно отстраняется и шепчет мне едва слышно:

— Только не здесь.

Мне немного неловко, но я продолжаю и касаюсь ее плеч, талии, бедер.

Марина качает головой.

— Давай поговорим? — спрашивает она и осторожно добавляет: — Пожалуйста.

Мне стоит огромных усилий отпустить ее, и я понимаю, что надо срочно что-то придумать, иначе она будет бояться меня, бояться моего напора. И тут вспоминаю, что где-то же осталась та бутылка шампанского: я ее незаметно для всех поставил у могилы и совсем забыл о ней.

— Я сейчас, подожди, у меня кое-что для тебя есть, — говорю я и нежно целую любимую в щеку. Почти бегом возвращаюсь к ребятам и стыдливо отвожу глаза, когда понимаю, что помешал.

— Извините, — пробурчав невпопад, ищу бутылку, но не могу найти ее в темноте.

Зажечь фонарик было бы неприлично — и тут до меня доходит: а ведь бутылку-то я не крал. Я ведь только подумал о том, что было бы прикольно это сделать, но испугался. Странно, как же я тогда ее нес? Нес ли?

От выпитого алкоголя мысли спутались в клубок, и я непонимающе