Королева - Крейг Дэвидсон

– Пойду возьму картофельные оладьи, – сказал Гарри, направляясь прямиком к прилавку. – Тебе прихватить чего-нибудь?

– Не-а.

Мистер Арчер, видеотехник, устанавливал микрофон на переносной сцене, установленной перед окнами, выходящими на футбольное поле. Рядом с микрофоном стоял стол с кубками и памятными табличками: должно быть, сегодня тренер Мюррей раздавал спортивные награды.

Другой баннер, еще больше, чем тот, что был в зале, висел за сценой:

Над лозунгом дугой выгибались золотые звезды, на каждой из которых было изображено лицо одного из пропавших мальчиков. Три звезды, а не четыре.

Я огляделась в поисках знакомого лица. Ни Денниса Уикса, ни единой души из автомастерской. Один за другим все достали телефоны, тут же включая то самое видео. По кафетерию разнесся взрыв презрительного смеха.

– Фостер даже выглядит как типичный насильник, – услышала я чей-то голос.

Я села в конце стола, за которым устроились одиннадцатиклассники и два выпускника – Себастьян Куинн и Оуэн Уотсон.

– Привет, Ови.

Он откинул волосы с лица:

– Привет, Мэгги.

– Возможно, вопрос покажется тебе странным, но… Ты знаешь эту новенькую, Серену?

Оуэн переглянулся с Себастьяном, державшим в руке включенный телефон. Я прервала их посреди просмотра видео с Фостером.

– Что-то слышал про нее, – признался Оуэн.

– Но не разговаривал с ней?

– …не-а.

Оуэн повернулся ко мне спиной, показывая, что разговор окончен.

– А ты не знаешь, с кем она обычно общалась? – все равно продолжила я. – Оуэн? Эй, Ови.

– Нет, не знаю, окей? – Он снова повернулся ко мне, его губы враждебно скривились.

Появились наша «элита». Гленда Кертис, чья грудь бросалась в глаза прежде, чем ее лицо; Ванда Холлис, которая с тем же успехом могла бы разбрасывать лепестки роз; и, наконец, Миранда Ланкастер в наряде черной вдовы.

Нельзя сказать, что в столовой воцарилась тишина, но молекулы кислорода, казалось, устремились к троице, заставляя остальных затаить дыхание. Меня так бесило это наше бездумное преклонение перед ними, но все равно даже у меня голова пошла кругом.

За их столиком могло поместиться двенадцать человек, но никогда не сидело больше, чем Миранда, Гленда, Ванда и еще какой-нибудь символический представитель меньшинств – толстушка, например, – которого использовали, чтобы покрасоваться. Только Уиллу Стинсону и Чеду Дирборну (оба пару лет назад встречались с Мирандой, но в итоге получили статус исключительно платонических партнеров) обычно разрешалось сидеть за столом для избранных.

В нашей школе до сих пор помнили единственного ученика, который сел за этот стол без приглашения.

Клэр Хадсон. Огненно-рыжая девушка, приехавшая с острова Принца Эдуарда с абсолютно пофигистическим отношением к жизни. В свою первую неделю она подошла к столику для «элиты», села, предложила Миранде пирожное… И казалось, прошла вечность, прежде чем Миранда взяла его.

В течение следующего месяца они были неразлучны. В коридорах, за обедом, в «Лексусе» Миранды цвета морской волны: Клэр на переднем сиденье, Ванда и Гленда – на заднем. Клэр стала знаменитостью в Нортфилде в рекордно короткие сроки, но она не вписывалась, понимаете? Создавалось впечатление, что она считала всю эту иерархию полной чепухой.

Затем поползли слухи. Говорили, что Клэр Хадсон переспала с собакой.

Конечно, все это затеяла Миранда, хоть она никогда в этом не признавалась. Слухам поверили, потому что распространявшие их ученики верили в них с такой рьяной силой, что этому не могли не поддаться если не все, то достаточно многие, чтобы вся школа сошлась во мнении, что это правда.

Ты знал, что пенис собаки образует узел внутри влагалища?

Это был самый продуманный способ распространения слухов – когда в них примешивают научные факты.

Ей повезло, что она не забеременела и не родила рыжеволосого получеловека-полубигля.

Я слышала, Клэр пыталась покончить с собой. Ее одноклассники легко поверили, что она совершила нечто настолько карикатурно развратное, без каких-либо доказательств… В любом случае ее семья переехала обратно на Восток, а Миранда продолжала жить так, как будто ничего не случилось, потому что для нее и правда так было. Все равно что раздавить муху на оконном стекле.

Гарри подошел и сел рядом со мной, вручая мне корзинку с картофельными оладушками. Я откусила чуть-чуть, прожевала и бросила остаток обратно в корзину.

– Итак, ты знаком с Сереной?

– Знаком? Нет. – Он скрестил руки и положил на них подбородок. – Но я о ней слышал.

– Но ты знаешь, какого она роста.

– А, ну да, ты меня раскусила. Я ее лучший друг. Только это может объяснить, почему я смог прикинуть ее рост.

– Значит, это все, что тебе известно?

– Она не входила в мой круг общения, так что нет, конечно же.

Его безразличие вывело меня из себя. Неужели никто не мог мне ничего рассказать об этой девчонке?

На складной сцене мистер Арчер закончил настраивать микрофон. Он спустился по лестнице, оставив платформу пустой.

– Мэгс? – окликнул меня Гарри, когда я встала.

Когда я направилась к сцене, его голос повысился на несколько октав:

– Мэгс?!

Я прошла между столиками и оказалась прямо перед сценой. Миранда оторвала взгляд от телефона и озадаченно посмотрела на меня, поднимающуюся по ступенькам.

Каким-то образом я оказалась у микрофона. Энергия заискрила в стенах – или, может быть, просто внутри меня, – и ощутился электрический привкус на коренных зубах.

Я включила микрофон. Раздался писк.

– Дело в том, что я…

Мой голос вырвался из динамика, ударился о стены и отскочил назад.

– Извините… – Я попыталась отрегулировать громкость, не получилось, и я сдалась. – Я не хочу вас беспокоить. Но мне нужно кое-что спросить. Кто-нибудь знает что-то об этой Серене?

Как только это имя слетело с моих губ, клянусь, натриевые лампы потускнели. Настроение в столовой переменилось. Как будто надвигалась гроза, принося с собой шипящие молнии.

– Спой нам шанти[14]! – крикнул одиннадцатиклассник с сонными глазами.

Кто-то издал испуганный, глупый смешок.

С болью в душе я осознала, что это уже не из-за наркотиков. Я вернулась в холодную реальность, и гудение в воздухе тоже было реальным. Я почувствовала, что кто-то наблюдает за мной с невозможного ракурса: с катышек на попкорновом потолке[15], с кнопок регулировки громкоговорителей… Это был тот же самый желтоватый древний взгляд из моего утреннего сна, где некая сущность под мертвыми мальчиками оживляла их, заставляя вылезть из недр земли.

– Ради всего святого… – Я чувствовала, как по моему лицу катятся крупные, отвратительные капли пота. – Серена, кто-нибудь ее знает?

– Не смей произносить ее имя!

Это была Трини Гудхью, стоявшая у главного входа. Ее лицо покрылось красными пятнами, глаза превратились в маленькие щелочки.

– Никто не давал тебе такого права, Маргарет!

Включенные телефоны теперь были направлены на