Дитя охоты - Кристофер Голден

— Я сначала его дразнила — потом наорала за что-то... Но... Рыцари, мечи, дамы в красивых платьях — это заманчиво, — признала Баффи. — Я думала, не пойти ли.

— Не знаю, — негромко ответил Ангел. — Я стараюсь не думать о прошлом.

Баффи помолчала. Посмотрела на него. Мельком отметила блеск луны на его волосах и бледном лице, обрамленном чернотой. Как жизнь Ангела — проблески света и много тьмы.

— Знаешь, я тебя не осуждаю, — сказала она.

Так оно и было. Но она хотела, чтобы он пошел с ней на Ярмарку. Ей казалось, что это будет очень романтично; она уже остыла после спора с Джайлсом и могла спокойно обдумать такую возможность. Не то чтобы романтичность и Ангел составляли на сегодня подходящую пару. Но ей думалось, что Ангелу это понравится — вспомнить другое время, похожее на то, в котором он рос, а не на Саннидейл на переломе тысячелетий.

— Может быть, зайдем в музей? — предложил Ангел.

— Я думаю, нам лучше пока держаться от музея подальше, — ответила Баффи.

Именно там Ангел украл статую Акатлы, когда не был... не был самим собой.

Ангел посмотрел на нее.

— Согласен, — сказал он. — Я тебя понимаю.

Ива повесила трубку, закончив разговор с Озом, и легла на спину, свесив с кровати ноги в тапках-зайчиках. На ней была футболка, явно не подходящая по размеру, рыжие волосы закрывали спину. Оз говорил, что ему нравится цвет ее волос.

Мягкие игрушки лежали на своих местах на покрывале. Рыбки булькали в аквариуме. Жизнь была хороша

Ну, если не считать той части телефонного разговора, когда Оз понял, что ему придется отменить выступление «Динго» в «Бронзе», потому что в этот вечер он будет вервольфом. Это слегка раздражало.

— Ива? — позвала мать из холла. — Немножко поздно для телефонных разговоров, тебе не кажется?

Ива вздохнула. Баффи и Ксандр, бывало, звонили куда позже, и притом регулярно. Интересно, не сняла ли мать отводную трубку и не подслушала ли? Если она такое делает, придется следить за разговором. Ива попыталась вспомнить, что из сказанного сегодня могло маму переполошить.

И вздрогнула.

«Оз, ты просто животное», — сказала она. Он хихикнул и ответил: «Иногда бываю». Это мама точно могла не так понять. Отлично. Еще один повод для беспокойства.

— Ива?

— Извини, мам, — вздохнула Ива.

Мама прошла дальше.

«Колледж, — напомнила себе Ива, сжав зубы. — Где-нибудь очень, очень, очень далеко».

Щелкнув сотовым телефоном Корделии, Ксандр дождался соединения и сказал:

— Привет, это я.

Королева К. сидела за рулем. На углу Бартоломью она резко свернула влево, взвизгнув шинами. Они как всегда опаздывали к комендантскому часу. И Корделия не преминула отметить тот факт, что он живет от нее ужасно далеко, что означало — не в той фешенебельной части города, в которой изволила обитать сама Рапунцель. Настолько не преминула, что Ксандр предложил ей его высадить, а он доберется как-нибудь сам.

— Не очень удачная мысль, — сказала она нерешительно.

Так что он и без того был не в лучшем настроении, когда мама рассеянно ответила «Да?» без видимого интереса, кто это «я».

— Ксандр. — Он тяжело вздохнул. — Твой сын.

— Привет, лапонька.

Она смотрела телевизор. Как всегда. Иногда, когда он об этом вспоминал, то звонил так, чтобы подгадать под рекламу. Но она из рекламы тоже кое-что любила смотреть.

— У меня временное помешательство, и я собираюсь свести счеты с жизнью, — сказал он.

— Ты выпил? — подозрительно спросила миссис Гаррис.

— Нет, ма, просто в хорошем настроении.

— О’кей. Ладно, приезжай поскорее.

И она отключилась.

— Значит, не будем записывать новости для крутого парня, — сказал Ксандр, закрывая телефон.

— Что? — Корделия оторвалась от дороги. — Почему ты не попросил ее напрямую?

Он пожал плечами:

— Ива все запишет.

Они еще могли успеть посмотреть ту часть передачи, в которой рассказывали о росте числа беглецов в Саннидейле. Джайлс посоветовал им сделать это, а Ксандр, которому хотелось напомнить Куратору, что он и остальные помощники Истребительницы — полезные граждане Адовой Пасти, очень старался последовать этому совету.

Ладно, так тому и быть. Мама, в сущности, не виновата. Им с Корди надо было немножко раньше прекратить нежничать.

— Можем поймать новости у меня дома, — предложила Корделия. — Ко мне ближе.

— Ну да! Ты снова приезжаешь поздно, и я еще вваливаюсь к тебе в дом? А потом меня надо отвозить? Не лучший вариант.

— Да. — Она вздохнула и посмотрела в зеркало, не размазалась ли косметика. — Хотелось бы мне, чтобы ты переехал.

Он смотрел в окно.

— Все мы имеем право мечтать.

— Ч-чего?!

Берни Сейр сел в кровати, которую когда-то делил с давно умершей женой, и сердито всмотрелся в темноту. Саймон опять копается в мусорном ведре?

— Проклятая котяра!

Он зевнул и со стоном выбрался из кровати. Сразу отозвалось бедро — не узнал бы менеджер Саннидейлского департамента благоустройства, а то уволит к чертям старого Берни — и он стал успокаивать сустав, хромая по коридору.

— Саймон, черт тебя возьми! — крикнул он.

Когда Вера была жива, в кухне не было ни пятнышка. Но работа, больное бедро и вообще... ладно, кому он голову морочит? Просто он не может так вести хозяйство, как она. Хотя это и неважно. У него никто не бывает, а коту все равно.

Что-то загрохотало, будто упала жестянка с кошачьим кормом. Берни хмыкнул, представив себе кучу мусора на полу — кофейная гуща, шкурки бананов, объедки — и крикнул:

— Саймон, перестань!

Еще что-то загремело.

Он заспешил и чуть не свалился, споткнувшись обо что-то в середине коридора.

«Что-то» недовольно мяукнуло и уставилось на Берни, склонив голову. Это был Саймон. Он встал, потянулся и медленно, с достоинством отошел с дороги.

Нельзя сказать, что Берни был рад его видеть.

— Если ты тут, кой черт там шарудит на кухне? — требовательно спросил он.

— Мяу, — ответил Саймон.

Старшая школа Саннидейла относилась к разряду благополучных. Ученики в целом вели себя хорошо, хотя иногда озорничали. Надписи никогда не украшали здание средиземноморского стиля более чем на несколько часов. Никто не заливал пену в олимпийских размеров плавательный бассейн. Классы не запирались между уроками, как это делалось во многих школах Южной Калифорнии, и учителя по-прежнему разрешали своим подопечным пользоваться кабинетами для конференций.

Поэтому тот факт, что ответственность за