Аварийщик. Дом №0 - Алекс Андрович

— Надо замкнуть? — спросил Петрович.

— Возможно.

— Чем?

— Вот это хороший вопрос.

— А плохой?

— Что будет, если ошибёмся.

Сверху донёсся крик.

Они оба замерли. Ещё один, женский. Потом по лестнице застучали ноги, и в подвал влетел мужчина с пятого этажа.

— Там пацан лифт вызвал! — выдохнул он. — Я не успел! Двери открылись, а там…

— Что там?

Мужчина побледнел.

— Не лифт.

Сергей выругался и побежал наверх. Восемь этажей после удара током дались тяжело; на шестом ноги уже гудели, на седьмом в груди кололо, но останавливаться он не собирался. За ним топал Петрович, ругаясь на возраст, государство и архитекторов, придумавших дома выше пяти этажей.

На восьмом собрались жильцы, несмотря на запрет. Подросток, которого Сергей видел во дворе с телефоном, стоял у лифта и снимал происходящее. Его мать плакала и пыталась оттащить сына, а тот твердил, что «там прикольно». Сергей растолкал людей.

Двери лифта были открыты.

За ними действительно не было кабины.

Но и шахты не было.

Вместо неё уходил вдаль длинный коридор, освещённый редкими потолочными лампами. Пол — старый коричневый линолеум, стены — зелёная краска до половины, сверху побелка. Коридор выглядел так, будто его вырезали из советской поликлиники или школы и вставили в проём лифта. Воздух оттуда пах пылью и чем-то больничным.

— Все назад, — сказал Сергей.

Подросток продолжал снимать.

— Да ладно, дядь, это же вообще…

Сергей выдернул у него телефон и сунул матери.

— Ещё шаг — и будешь первым блогером, который получил премию Дарвина в прямом эфире.

— Эй!

— Назад.

Он сам подошёл ближе. Интерфейс буквально взорвался предупреждениями.

ПЕРЕХОД АКТИВЕН

СТАБИЛЬНОСТЬ: 41%

НАПРАВЛЕНИЕ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНО

ВНИМАНИЕ: ПОТОК ДВУСТОРОННИЙ

Последняя строка заставила Сергея выпрямиться.

— Все от двери. Сейчас.

— Почему? — спросила женщина.

— Потому что я не люблю слово «двусторонний», когда не знаю, что ездит навстречу.

Лампы в далёком коридоре начали загораться одна за другой. Не к глубине, а наоборот — от далёкого конца к лифтовому проёму. Кто-то шёл сюда. Сначала показалась тень, потом маленькая фигура.

Девочка.

Лет семи, максимум восьми. Светлое платье, белые гольфы, сандалии. Волосы заплетены в две косички с огромными бантами. В руке она держала матерчатую сумку с нарисованным зайцем. Она шла медленно, настороженно, иногда оглядываясь через плечо.

В подъезде никто не говорил.

Девочка дошла до проёма и остановилась, глядя на Сергея. Лицо было бледным, колени грязные, на локте засохла кровь.

— Дяденька, — сказала она. — Вы электрик?

Сергей почувствовал, как Петрович рядом тяжело выдохнул.

— Бывает, — ответил он. — А ты кто?

— Лена.

— Лена, откуда ты пришла?

Она повернулась и показала назад.

— Из дома.

— Какого дома?

— Этого.

Сергей посмотрел на бесконечный коридор.

— Ты где живёшь?

— В восемьдесят второй.

Сзади кто-то всхлипнул.

Старая женщина из квартиры 82 протиснулась вперёд. Увидела девочку и схватилась рукой за стену.

— Леночка…

Девочка посмотрела на неё без узнавания.

Старушка начала дрожать.

— Не может быть.

— Вы её знаете? — спросил Сергей.

Женщина не отвечала. Она смотрела на ребёнка так, как смотрят на фотографию человека, похороненного много лет назад.

— Это Ленка Сафронова, — наконец выговорила она. — С восьмого этажа. Они напротив жили.

— И где они сейчас?

Старушка перевела глаза на Сергея.

— Она пропала.

— Когда?

— Давно.

— Насколько давно?

Женщина сглотнула.

— В восемьдесят девятом.

По коридору прошёл шёпот. Кто-то сказал «да ну», кто-то перекрестился. Сергей не поверил автоматически, потому что мозг ещё пытался держаться за нормальный мир и требовал документов, фотографий, чего-нибудь твёрдого. Но одежда девочки, сумка, причёска — всё выглядело слишком старым для розыгрыша. А главное, интерфейс над ней не показывал ничего, зато за её спиной красная линия квартиры № 0 вспыхивала всё ярче.

Сергей присел, чтобы быть с девочкой на одном уровне.

— Лена, ты сколько там была?

— Не знаю. Я домой шла. Лифт открылся не на нашем этаже. Я вышла, а потом двери пропали.

— Ты кого-нибудь встречала?

Девочка кивнула.

— Мужчину.

— Какого?

Она нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Он сказал, что скоро придут ремонтники. И чтобы я шла на свет.

У Сергея по спине снова прошёл холод.

— Как выглядел мужчина?

Лена посмотрела ему прямо в лицо.

— Как вы.

Петрович тихо выругался.

Сергей медленно поднялся. Таймер показывал двадцать одну минуту. Нагрузка линии — уже двадцать шесть процентов. Появление девочки резко увеличило значение, будто сам факт её перехода добавил системе топлива.

— Так, — сказал он. — Теперь все вниз. Вообще все. Бабушка, девочку забираете с собой и не выпускаете из квартиры. Воды дайте, еды, но никаких дверей туда-сюда.

— А милицию? — спросил кто-то.

— Обязательно. Пусть потом объясняют, куда писать протокол: в прошлое или в будущее.

— Вы издеваетесь?

— Я мечтаю издеваться. Пока я работаю.

Лена не двинулась. Она всё ещё смотрела на Сергея, потом вдруг спросила:

— Дяденька, а папа уже пришёл?

Старушка закрыла рот ладонью.

Сергей не знал, что отвечать.

— Как зовут папу?

— Саша.

— Фамилия?

— Сафронов.

Старушка прошептала:

— Он умер в девяносто седьмом. Сердце.

Сергей прикрыл глаза на секунду. Вот за это он всегда ненавидел аварии больше всего: техника ломалась без моральных вопросов, а рядом почти обязательно оказывались люди. Здесь же даже время умудрилось превратиться в неисправность.

— Лена, — сказал он осторожно, — сейчас сначала надо выйти отсюда. Хорошо? Потом разберёмся с папой.

Девочка кивнула, но не ушла. Она посмотрела на Петровича, на старушку, на странные современные двери квартир и только затем снова на Сергея.

— А какой сейчас год?

Вопрос прозвучал тихо, почти буднично.

И почему-то именно от него в подъезде стало страшнее, чем от бесконечного коридора.

Никто не ответил девочке сразу. Восемь взрослых людей стояли на площадке и смотрели друг на друга с тем одинаково глупым выражением, которое появляется у человека, когда привычная реальность внезапно перестаёт выполнять условия договора.