Аварийщик. Дом №0 - Алекс Андрович

КС-17 / ПЕРЕРАСПРЕДЕЛИТЕЛЬ

ИСТОЧНИК НАСТРОЙКИ: УЗЕЛ 21

Он поднял голову.

— Узел двадцать один — это подстанция?

Нестерова резко повернулась.

— Откуда вы…

Рация на поясе Сергея ожила раньше, чем она закончила.

— Серёга! — голос Лены сорвался. — Вторая срочная падает! Семнадцать процентов!

— Что там?

— Подстанция «Северная-6». Их диспетчер говорит, шины под напряжением после полного отключения. Один человек получил ожог. Они эвакуируются.

— Насосная?

— Двадцать два, пока держится.

Сергей посмотрел на Нестерову.

— У вас туда группа есть?

— Уже направлена.

— Кто руководит?

Она помедлила.

— Синицын.

Петрович, стоявший у двери, застыл.

В этот момент Лена снова заговорила:

— Сергей, ещё кое-что. У подстанции камера на въезде работает. Мне оператор фотку скинул, потому что я попросила всех чужих фиксировать.

Телефон Сергея завибрировал. Пришло мутное изображение с камеры. У ворот подстанции стоял мужчина в тёмной куртке. Лицо было видно плохо, но достаточно.

Тот самый человек с фотографии 1979 года.

Синицын.

На кадре он выглядел лет на тридцать пять.

До «Северной-6» Сергей ехал на своей аварийной «Газели», хотя Нестерова предложила пересесть к ним. Она сформулировала это как вопрос, но два её оператора уже стояли возле чёрной машины с открытой задней дверью, поэтому предложение выглядело примерно как приглашение добровольно пройти в отделение. Сергей посмотрел на салон, потом на Петровича, который демонстративно устраивался за рулём и отказался.

— У нас служебный транспорт, — сказал он.

Нестерова окинула взглядом помятое крыло «Газели», пятно ржавчины на двери и надпись «АВАРИЙНАЯ» с отвалившейся половиной буквы.

— Это заметно.

— Зато номера читаются.

Она поняла намёк и ничего не ответила.

Коля остался на Молодёжной вместе с лифтовиками и обычной аварийной бригадой. Задача была простая: проследить, чтобы никто не включал лифт до полной проверки и чтобы снятый шунт не уехал неизвестно куда. Нестерова потребовала передать устройство её людям, Сергей потребовал расписку. После трёх минут взаимного раздражения она действительно написала на обычном листе: «Получен контурный перераспределитель КС-17». Сергей сложил бумагу в карман и сказал, что теперь доверяет им почти как родному ЖЭКу, то есть вообще никак, но хотя бы есть кого потом искать.

В дороге Петрович молчал дольше обычного. Сергей не торопил. На экране телефона была открыта фотография Синицына с камеры подстанции: тёмная куртка, короткие волосы, лицо человека лет тридцати пяти. Рядом в галерее был старый снимок из подземной диспетчерской, где тот же мужчина был почти таким же. Между фотографиями — почти тридцать лет.

— Если это он, — наконец сказал Петрович, — я не знаю, что ему говорить.

— Начни с «здрасьте».

— Я серьёзно.

— Я тоже. Дальше по обстоятельствам. Если полезет обниматься — проверим Диагностикой. Если начнёт нас убивать — разговор станет проще.

— Он не был плохим человеком.

— Двадцать с лишним лет назад.

— Люди так сильно не меняются.

Сергей посмотрел на старика.

— Петрович, я за десять лет брака изменился от «любимого мужчины» до «забери свои инструменты с балкона». Не недооценивай время.

— Ну ты-то всегда был придурком.

— Вот. Значит, стабильность личности подтверждена.

Система держала узел двадцать один перед глазами тонкой красной меткой. Стабильность шестнадцать процентов. Число потенциально затронутых снизилось до девятнадцати — часть персонала успели вывести. Это была хорошая новость. Плохая появилась следом:

РАСПРОСТРАНЕНИЕ: ВОЗМОЖНО

СВЯЗАННЫЕ УЗЛЫ: 4

— Лена, — вызвал Сергей по рации. — У меня по двадцать первому четыре связанных узла. Видишь какие?

— Сейчас… Нет. У меня только общий статус. Подожди.

Послышался стук клавиш.

— Один из них наша Молодёжная. Ещё насосная. Третий… ТЭЦ-3. Четвёртый не определяется.

Сергей нахмурился.

— ТЭЦ далеко от подстанции.

— По обычной схеме — да.

— Уже понял, спасибо.

Петрович бросил на него взгляд.

— Что?

— Лифт, подстанция, насосная и ТЭЦ связаны одним контуром.

— Значит, кто-то не просто ломает точки. Он нагрузку гоняет.

— Похоже.

— Куда и зачем?

— Вот это мы сейчас и спросим у покойника.

«Северная-6» находилась за кольцевой дорогой, среди складов, гаражей и старой промзоны. Обычный человек видел за бетонным забором трансформаторы, порталы, провода и серые здания. Сергей теперь видел сверху ещё одну конструкцию: слабую сетку светящихся линий, наложенную на настоящую подстанцию. Большинство линий были тусклыми, некоторые — красными. Одна, в центре, выглядела почти чёрной, словно не светилась, а съедала фон вокруг.

У ворот толпились сотрудники энергосетей, пожарные и «скорая». Дежурный инженер в каске спорил с мужчиной из группы Нестеровой. Голос инженера Сергей услышал ещё из машины:

— Я вам четвёртый раз говорю: всё физически отключено! Разрыв видимый! Секция отрезана с обеих сторон! Там не может быть напряжения!

— Приборы показывают обратное, — спокойно ответил оператор.

— Приборы горят! Уже два сожгли!

— Поэтому люди должны оставаться снаружи.

— У меня внутри дежурный кабельщик!

Сергей вышел из «Газели».

— Кто внутри?

Инженер повернулся.

— Вы кто ещё?

— Аварийная.

— Какая аварийная? Это объект энергосетей.

— Сегодня у всех день сюрпризов. Кто внутри?

Мужчине было около пятидесяти, на каске маркером написано «КРАВЦОВ». Он выглядел так, будто за последний час постарел ещё лет на десять.

— Морозов. Кабельный мастер. Был в тоннеле, когда всё началось. Связь есть через проводной телефон, но выход возле второй секции, а там… там эта хрень.

Он осёкся, видимо, не желая при посторонних говорить «хрень» о профессиональном оборудовании.

— Что именно случилось?

Кравцов быстро рассказал. Около двух ночи на отключённой секции шин появился потенциал. Сначала решили наводка. Проверили заземление, отключили всё, что можно, получили физические разрывы. Потенциал вырос. Потом один электромонтёр приблизился к ограждению и получил дуговой ожог, хотя до токоведущих частей не касался. После этого персонал начали выводить. Морозов в кабельном тоннеле не успел пройти безопасным маршрутом.

— А чёрное когда появилось? — спросил Сергей.

Кравцов замолчал.

— Какое чёрное?

— Вон там.

Он показал на участок за ограждением. Для обычного зрения воздух выглядел чуть дрожащим от жары. Через Диагностику над шинами висела плотная тёмная дуга, как кусок ночи посреди прожекторного света.

Кравцов медленно посмотрел туда.

— Вы тоже