Аварийщик. Дом №0 - Алекс Андрович

— Значит, видите и вы.

— Не всегда. Если прямо смотреть — нет. Только краем глаза.

— Очень полезный навык. В жизни пригодится.

Нестерова подъехала следом и сразу начала командовать своей группой. Она не спорила с Кравцовым о терминологии, не пыталась объяснять аномалии. Просто уточнила, какие аппараты отключены, где человек, где доступ в тоннель. В работе она Сергею нравилась гораздо больше, чем в разговорах. Люди вообще часто становились приятнее, когда переставали рассказывать, кто кому и чем обязан.

— Беляев, — сказала она. — Вы остаётесь за внешней границей.

— Тут вы ошибаетесь.

— У вас нет допуска к энергетическим объектам этого класса.

— У меня обычный допуск к электроустановкам есть.

— Я не про обычный.

— А система заявку дала мне.

Нестерова сжала челюсть.

— Она дала вам участок временно. Это не делает вас квалифицированным оператором.

— А вас делает?

— Да.

— Тогда идите и спасите Морозова.

Она не ответила сразу.

— Мы готовим отключение контурной секции.

— После него он сможет выйти?

— Возможно.

— А если нет?

— Тогда группа войдёт.

— Когда?

— После стабилизации.

Сергей посмотрел на показатель. Пятнадцать процентов.

— Стабильность падает.

— Я знаю.

— Значит, «после» может не быть.

— Именно поэтому не мешайте.

Петрович подошёл ближе.

— Серёг.

Он смотрел не на Нестерову. За дальним трансформатором стоял человек.

Синицын.

На этот раз не камера. Живой, в двадцати метрах. Тёмная рабочая куртка, серые брюки, короткие чёрные волосы с небольшой сединой у висков. Выглядел лет на сорок. Сергей включил Диагностику.

Интерфейс мигнул, словно не мог решить, что показывать.

ОПЕРАТОР СИНИЦЫН А.Г.

ВОЗРАСТ ОБЪЕКТА: ОШИБКА

ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ: 37%

СТАТУС: ВНЕШНЕЕ УПРАВЛЕНИЕ / ЛОКАЛЬНЫЙ ДОСТУП

И ещё одна строка:

ОСТАТОЧНЫЙ СЛЕД: УЗЕЛ 8

Петрович сделал шаг.

— Григорич?

Синицын повернулся.

Несколько секунд он просто смотрел. Потом лицо изменилось.

— Петрович, — сказал Синицын.

Старик выдохнул так, будто ему сдавили грудь.

— Ты…

— Потом.

— Какое, к чёрту, потом? Я же тебя хоронил!

— Знаю.

— Ты знаешь?

Синицын посмотрел на Нестерову. Та едва заметно качнула головой.

— Сейчас авария.

Петрович рванулся к нему, Сергей поймал старика за локоть.

— Не сейчас.

— Отпусти!

— Петрович!

Тот дёрнулся ещё раз, потом остановился. Глаза у него были мокрые от злости или от чего-то другого.

Синицын сказал:

— Если останемся живы, всё объясню.

— А если нет?

— Тогда тебе уже без разницы будет.

Сергей приподнял бровь.

— Неплохо сохранился. Юмор всё тот же.

Синицын впервые посмотрел на него напрямую.

— Беляев.

— Слышал обо мне?

— Уже слишком много.

— Взаимно. Например, вчера два лифтёра поставили по твоей просьбе шунт.

Нестерова резко вмешалась:

— Давайте потом.

Но Синицын не отвёл взгляд.

— Я никого не просил ставить шунт на Молодёжной.

— Они фамилию прочитали на пропуске.

— Значит, видели не меня.

— Очень удобная профессия. Всё делают под твоей фамилией, а ты молодой и красивый.

— Сергей, — сказал Петрович тихо.

Синицын шагнул ближе. На секунду его лицо будто поплыло. Сергей увидел старика лет семидесяти, потом мальчишески молодого мужчину, потом снова сорокалетнего. Это произошло настолько быстро, что обычный глаз мог принять за игру света.

— Контур времени вокруг меня нестабилен, — сказал он. — Люди иногда видят разные фазы. Если лифтёры контактировали с копией моей сигнатуры, они могли запомнить любую.

— Копией?

— Перераспределители подписываются операторским следом. Мой использовали много лет как сервисный ключ.

— Кто?

— Узнаете потом.

Сергей усмехнулся без веселья.

— Вы с Нестеровой родственники? Любите это слово.

С громким металлическим хлопком где-то внутри подстанции сработал аппарат. Все обернулись. Над чёрной секцией вспыхнула белая дуга — но свет не разошёлся наружу, а будто втянулся внутрь тёмного пятна. Прожекторы вокруг на секунду погасли.

Система завопила красным:

УЗЕЛ 21

СТАБИЛЬНОСТЬ: 12%

НЕШТАТНАЯ ГЕНЕРАЦИЯ: РОСТ

СВЯЗАННЫЙ ЧЕЛОВЕК: ВНУТРИ КОНТУРА

Телефон на стене будки охраны зазвонил. Кравцов бросился к нему.

— Морозов! Да! Где ты?

Он слушал несколько секунд и побледнел.

— Что? Повтори.

Сергей подошёл.

— Что говорит?

Кравцов прикрыл трубку.

— В тоннеле свет появился.

— Электрический?

— Нет. Он говорит, чёрный.

Сергей взял трубку.

— Морозов, аварийная служба. Слышите меня?

Голос в трубке был тяжёлым от дыхания.

— Слышу. Кто вы?

— Беляев. Что видите?

— Кабели светятся. Не как… не знаю. Между ними будто тень ходит.

— Не приближайтесь. Где вы относительно выхода?

— Метров сто пятьдесят до лестницы. Но там за поворотом всё гудит. Я подошёл — инструмент к стене прилип.

Сергей посмотрел на схему тоннелей, которую Кравцов развернул на капоте машины. Второй выход был действительно рядом с чёрной секцией. Первый — на противоположной стороне, но между ним и Морозовым проходил старый кабельный коллектор, частично закрытый после реконструкции.

— Этот участок проходим? — спросил Сергей.

Кравцов покачал головой.

— Там решётка и завал. Десять лет никто не ходил.

— Значит, не вариант.

Синицын подошёл к схеме.

— Его надо оставить на месте.

Сергей медленно поднял голову.

— Что?

— Если он будет двигаться, форма пойдёт за ним. Сейчас она локализована на переходе между секцией и тоннелем.

— Человек сидит рядом с ней.

— Пока сидит — жив.

— А потом?

Синицын посмотрел на показатель на своём приборе.

— Мы погасим источник.

— Как?

— Обнулим узел.

Нестерова резко сказала:

— Синицын.

Но было уже поздно. Сергей повернулся к ней.

— «Обнулим» — это как вашу коробку на базе?

— Другой масштаб.

— Что будет с подстанцией?

— Контурная функция отключится.

— А с обычной?

— Оборудование, вероятно, получит повреждения.

— А с Морозовым?

Тишина дала ответ раньше Нестеровой.

— Если он находится внутри активной зоны в момент обнуления, прогноз неблагоприятный, — сказала она.

Кравцов отборно выругался.

Сергей почувствовал, как внутри поднимается знакомая злость. Та самая, холодная, полезная. Дом 1847: допустимая потеря. Теперь кабельщик Морозов: неблагоприятный прогноз. У этой организации удивительно богатый набор синонимов для фразы «человек погибнет».

— Сколько времени до обнуления?

— Семь минут, — ответил Синицын.