Аварийщик. Дом №0 - Алекс Андрович
— Может, не будем знакомиться? — спросил Петрович.
— Мы с собой и так давно знакомы. Ничего хорошего.
Дверь приоткрылась на ширину ладони. Из щели пахнуло табаком, жареной картошкой и каким-то знакомым одеколоном. Сергей узнал запах не сразу. Таким пользовался отец. Не потому, что любил, а потому что на заводе выдавали наборы к праздникам и дома годами стояли одинаковые флаконы.
— Серёжа? — позвал мужской голос.
Сергей закрыл глаза на секунду.
— Вот же твари, — сказал он.
— Кто там?
— Неважно.
— По лицу очень даже важно.
— Петрович, если я сейчас начну туда заходить, бей монтировкой.
— По голове?
— По ногам. Голова и так дефектная.
Ручка опустилась ещё ниже. Сергей развернулся и пошёл по коридору в противоположную сторону. За спиной дверь открылась шире.
— Серёжа, стой.
Он не остановился.
— Сынок.
Петрович шагнул рядом и ничего не сказал. За это Сергей был ему благодарен сильнее, чем за любые советы. Отец умер восемь лет назад после второго инсульта, тяжело, долго и совсем не так, как человек заслуживает после сорока лет работы. Сергей успел с ним поссориться за неделю до больницы по какой-то идиотской бытовой причине, потом всё собирался поговорить нормально. Не успел. Та дверь сейчас могла дать ему разговор, который он таскал в голове все эти годы.
И именно поэтому к ней нельзя было подходить.
— Система, — сказал Сергей, продолжая идти. — Покажи активные переходы.
Коридор потемнел. Шесть дверей выделились красным, но две уже гасли — Лозин и Колесникова. Оставались четыре. Дверь Беляева светилась жёлтым и в счётчик не входила.
— Видишь? — спросил Петрович.
— Ага. Моё — приманка. Пропавшие в других местах.
— Значит, эту можно сжечь.
— Очень конструктивно. Потом.
Они пошли к ближайшей красной лампе. На табличке значилось МИХАИЛОВ М.Д. / ВАРИАНТ 7. Курьер Михаил. Сергей взялся за ручку, но не открыл сразу. Диагностика показывала устойчивость пятьдесят четыре процента и опорный объект внутри.
— Если там тоже умершие родственники, я увольняюсь, — сказал он.
— Из чего?
— Из реальности.
За дверью оказался не дом и не фантастический мир, а маленький офис. Несколько компьютеров, кулер, плакаты с графиками продаж. Михаил сидел за столом в рубашке и галстуке, разговаривал по телефону уверенным голосом и делал пометки в блокноте. На стене висела фотография коллектива под логотипом крупной компании. Сергей узнал парня по снимку, который Лена переслала на телефон.
— Михаил?
Тот поднял палец, показывая «секунду», закончил разговор и посмотрел на гостей.
— Вы к кому?
— К тебе, директор.
— В смысле?
— Ты доставку везёшь. Пиццу или суши, не знаю.
Михаил нахмурился.
— Мужчина, вы ошиблись. Я здесь работаю.
— Давно?
— Третий год.
Сергей посмотрел на стол. Рядом с дорогим ноутбуком лежал красный курьерский термопакет. Не офисный. Тот самый, который управляющая видела у парня.
— А это чего?
Михаил проследил за взглядом и замер.
Устойчивость упала до пятидесяти двух.
— Не знаю.
— Отличный ответ. Обычно так и начинается инвентаризация после корпоратива.
— Я правда не знаю.
— Открой.
— Зачем?
— Потому что я старше и страшнее.
Петрович за спиной фыркнул.
Михаил расстегнул пакет. Внутри лежали две коробки с пиццей, чек и смартфон. На чеке стояло сегодняшнее число. Парень медленно взял бумагу.
— Это что за хрень?
— Вот теперь узнаю живого человека. Дальше вспоминай.
Мир вокруг дрогнул. Один из офисных сотрудников поднял голову от компьютера и посмотрел на Сергея. Потом второй. Потом все сразу.
— Михаил, — сказала женщина за соседним столом. — У тебя встреча через пять минут.
— Какая встреча?
— С инвесторами.
— Я…
— Ты этого хотел, — сказал мужчина у окна. — Нормальная работа. Деньги. Не мотаться по подъездам с сумкой.
Михаил побледнел.
Сергей понял механику. Лифт не просто показывал случайную жизнь. Он находил решение, о котором человек думал и давал состояние, где это решение уже принято. Чем дольше человек жил внутри, тем сильнее новая биография стирала старую.
— Миш, смотри на чек, — сказал Сергей. — Не на них. Читай адрес.
— Молодёжная, шестнадцать…
— Кому доставка?
— Квартира сто восемьдесят два.
— Вот. Ты приехал сюда. Вошёл в лифт. Что дальше?
Парень зажмурился.
— Я нажал двенадцатый. Потом подумал…
— О чём?
— Да ни о чём.
— Врёшь.
Михаил открыл глаза.
— Что задолбался. Что надо было после института не бросать всё. Что если бы тогда пошёл на собеседование…
Офис вокруг затрещал. Женщина за соседним столом встала.
— Не слушай его, Миша. Ты опоздаешь.
— На что?
— На свою жизнь.
Парень дёрнулся. Сергей схватил его за ворот рубашки.
— У тебя жизнь сейчас в термопакете остывает. Пошли.
Они вышли в коридор. Офисные сотрудники не побежали следом, но все подошли к двери и смотрели. Михаил ещё несколько раз оборачивался. Через пять метров его галстук исчез. Потом рубашка сменилась на курьерскую ветровку, словно внешнее состояние не выдержало расстояния от комнаты. Парень потрогал себя и искренне выругался.
— Так гораздо лучше, — сказал Сергей. — Галстук тебе не шёл.
— Я там три года прожил.
— Снаружи меньше часа.
— У меня была квартира. Машина. Девушка.
— Сочувствую. Особенно машине.
Михаил посмотрел на него с ненавистью.
— Вы понимаете, что вы меня оттуда вытащили?
Сергей остановился.
— Понимаю. И если хочешь обратно — сначала выйдем из этой помойки, подпишешь бумагу, что добровольно лезешь в неизвестную аномалию, потом я лично придержу дверь. Пока ты числишься пропавшим и твоя мать звонит каждые две минуты, решение принимаю я.
Парень опустил взгляд.
— Мама?
— Ага. Настоящая. Очень злая. Поэтому советую жить.
Михаил пошёл молча.
Они довели его до кабины. По дороге Сергей заметил, что коридор меняется. После возвращения каждого человека некоторые двери исчезали, другие появлялись. Табличка Беляева теперь стояла дальше и называлась ВАРИАНТ 4. А дверь с