Рассвет русского царства. Книга 17 - Тимофей Грехов

Он замолчал.

— Ну? — сказал Ратмир.

— Душить меня начала, — сказал Светозар и потупился. — Со всей силы. Я и связал. А то бы придушила.

Ратмир опустил пистоль. Не до конца, но опустил.

Ива смотрела на него поверх кляпа, и глаза у неё были такие, что душить она бы и его начала, дай ей волю. Он знал её с малых лет, и такого от неё следовало ждать.

— А кляп зачем?

— Кричала, — сказал Светозар. — Бранила. Она такое знает, чего я не знаю. Уши не выдержали. Да и татары могли услышать.

Ратмир сунул пистоль за пояс.

Он подошёл к Барсу. Тот ткнулся ему мордой в больное плечо, и Ратмир поморщился. Потом поднял глаза на Иву.

У неё по щекам текли слёзы

— Дмитрия среди павших нет, — сказал он. — Живой он. Взяли и увезли.

Ива закрыла глаза. Плечи у неё опустились, и она бы, наверное, сползла с седла, если бы не была привязана к луке.

Ратмир снял её. Одной рукой, кое-как. Верёвка была затянута крепко, он возился с узлом, а Ива стояла и ждала. Потом он вынул кляп, осторожно, потому что тряпка присохла к губам.

— Пойдёмте к костру, — сказал Ратмир. — Еды сготовим. Потом наших приберём. И подумаем, что делать дальше.

Ива кивнула.

Потом повернулась к Барсу, сдёрнула с седла кнут и ударила Светозара по спине.

Тот не ждал. Взвыл, отскочил. Она ударила ещё раз, по плечам, и ещё, и он побежал между елей, прикрывая голову, а она бежала за ним и лупила, куда попадёт.

— ИВА! — гаркнул Ратмир.

Оба не услышали. Голоса ушли за ельник, и оттуда доносилось, как свистит кнут и как Светозар кричит: «Ива Григорьевна, да за что!»

Ратмир покачал головой и пошёл к волчьему вожаку. Туша за ночь промёрзла насквозь, тащить её пришлось за задние ноги до костра. Топорик он нашёл в седельной сумке Барса, Дмитрий возил его всегда.

Рубил долго. Мёрзлое мясо крошилось щепками. Он отрубил заднюю ногу, разделал на куски и нанизал на еловые прутья.

Ива вернулась одна. Кнут бросила у седла, села к костру напротив Ратмира и уставилась в огонь.

Светозар вышел из-за елей чуть позже. Обошёл Иву по большому кругу, за спиной у Ратмира, и сел с другой стороны, между Ратмиром и Гордеем.

Ели молча. Волчатина была жёсткая, но горячая, и после суток на льду Ратмир съел свой кусок в четыре укуса и взял второй. Ива грызла свой и не поднимала глаз.

Светозар доел первым.

— Сотник… — замялся он. — Там я видел тела наших… — он сделал паузу. — Копать не выйдет, земля как камень.

— Знаю.

— Можно на ели поднять, — предложил он. — Привязать. Зверь не достанет. А войско пройдёт они и снимут, да увезут в Казань или до Курмыша. Зима же… довезут.

Ратмир посмотрел на него.

— Верно, — сказал Ратмир. — Так и сделаем.

Ратмир не стал говорить, что о телах он думал в последнюю очередь. Но остальным это было знать ни к чему.

Поднимали тела до полудня.

Сначала подтащили наверх шестерых волокушей, по двое за раз. Верёвок было мало. Распустили волокушу, нарезали ремней из конской сбруи. Светозар лазил на ели, Ратмир с Ивой подавали снизу. Гордей сидел под деревом и вязал узлы на ремнях, потому что стоять не мог, а руки у него работали.

Тела поднимали по одному. Привязывали к стволу на высоте в два человеческих роста, на развилке, где сходятся толстые ветки. Каждого обкладывали лапником, чтобы птица не трогала.

Когда поднимали Степана, Светозар сказал сверху.

— Досталось ему… он гранату грудью накрыл. Я видел.

Ратмир перекрестился, и Ива следом за ним.

К полудню девятнадцать елей по краю гребня потемнели от лапника. Ратмир срубил на каждой затёску на высоте груди, чтобы белое дерево видно было издалека. Потом снял шапку.

— Господи, прими, — сказал он. — Заберём вас ребята… не бросим.

Потом обошли место боя.

Собирали, что осталось. Целые татарские стрелы для Ивы. Пару болтов. Ива нашла свой лук, вмёрзший в наст у сосны. Тетива была цела.

Больше всего повезло Ратмиру. Он нашёл коней. От кромки леса уходили на север две цепочки следов, и он прошёл по ним с полверсты. Кони стояли в осиннике, в низине, и объедали кору. Это были двое их заводных на одном поводу. На одном был вьюк. Ратмир развязал и увидел свёрнутый шатёр.

— «Вот и крыша, — подумал он. — Спасибо тебе, Господи, за коней. И за шатёр», — вспомнив про ночное сражение с волками, он ещё раз поймал себя на мысли, что это Бог их спас.

Выезжать решили сразу, не дожидаясь вечера. Коней было три на четверых. Гордей сидеть в седле не мог, пару раз проваливался в беспамятство. Ратмир посадил его на Барса позади Ивы, потому что Барс один мог выдержать двоих, и привязал ремнём к ней, за пояс. Сам ехал на одном заводном, Светозар на втором.

Шли вниз по реке. Татары ушли на юг, к Астрахани, а войско Шуйского шло с юга, навстречу. Если повезёт, след татар пересечётся с войском, и тогда их можно перехватить, пока те не ушли в свои степи. Если не повезёт, они хотя бы доведут войско до следа.

Ехали шагом.

Ива молчала первый час. Потом заговорила со Светозаром.

— Трус.

Светозар не ответил.

— Ты бросил его. Дима бился один. Ты слышал? Один!

— Боярин приказал.

— Приказал! Тебе приказали, ты и побежал! А если бы ты остался, если бы стрелял…

— Меня бы убили. И тебя.

— Пусть бы убили!

Светозар ехал и молчал, только желваки ходили.

Так продолжалось, пока не встали дать коням роздых. Ива то умолкала, то начинала снова, и с каждым разом слова у неё были злее.

На привале Ратмир отвёл Иву за коней.

— Слушай меня, — сказал он. — Ты дура упрямая, коза бодливая. Ты чего добиваешься?

Ива вскинула подбородок. Таких слов она в свой адрес от Ратмира не ожидала. Но быстро собралась, начала отвечать.

— Он бросил…

— Он приказ выполнил. Дмитрий Григорьевич ему приказал тебя спасти. Он и спас. Ты живая стоишь, глазами хлопаешь. Дмитрий бы этого хотел. Ты поняла? Он