Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых

— Благодарю вас за оказанную честь, Ваше Императорское Величество, — граф поклонился и вышел из кабинета.

Тимус честно признавался себе, что в пространственном кармане Юрия он чувствовал себя куда лучше, чем в реальном мире. Здесь обретала почти философское звучание старая армейская шутка: «Если вы проснулись, и у вас что-нибудь болит, значит, вы всё ещё живы». Судя по этой логике, он был живее всех живых.

Долгая дружба с Альбом наложила на Тимуса неизгладимый отпечаток. Друг-учёный, вечно проводивший эксперименты, систематизировавший знания, записывавший наблюдения и делавший выводы, самим фактом своего существования напоминал, что и Тимусу изредка необходимо было включать мозги, а не только самоуверенность. Пока была возможность пообщаться и обсудить не только прошлое, но и настоящее, они вместе рассчитали примерный объём магии Рассвета, прошедшей через Тимуса. До пиковой формы Альба эти объёмы не дотягивали даже близко, но совокупную мощь трёх-четырёх глав орденов Рассвета из прошлой жизни Тимус точно не просто получил, он ещё и умудрился каким-то образом пережить, сидя в пространственном кармане.

Картина, надо сказать, была сюрреалистическая: саблезубая зверюга когтем чертила что-то на камне по формулам, то и дело качая головой и явно матерясь сквозь зубы.

— Да, сдохнуть ты должен был с гарантией, — выдал Альб.

И всё же Тимус выжил. Ещё более неожиданно было, когда другая шипастая зверюга с крыльями, отчасти напоминавшая самого горга, внезапно произнесла:

— А может, тут другой принцип?

Два бывших главы фракций Заката и Рассвета уставились на химеру, созданную Юрием.

— Ну просто подумайте, — продолжил Гор, поудобнее устраиваясь в своём каменном гнезде. — Если в кармане нормально себя чувствуют лишь те, кто связан с Юрием кровной клятвой, то есть его кровники, а на всех остальных он действует губительно, высасывает силы и убивает, то, может, такой же принцип распространился и на магию Рассвета Юрия? Он ведь, в отличие от вас, обладает этой магией, причём она к нему притягивалась сама в Попигайском кратере. И сейчас его сила и ёмкость источника растёт после использования критического объёма магии Рассвета. То есть он её не пожиранием накапливал, а естественным путём тренировок. Может, у него в природе заложена магия Рассвета, в отличие от вас всех, и поэтому у него тело не разрушается, когда он её использует. Обрастает чешуёй, вроде той, которая у нас, будто бы возвращая его к определённой форме, излечивая, скажем так, от человеческого обличия. Что, если кровная клятва, как и в случае с пространственным карманом, смогла хотя бы отчасти снизить или отразить влияние магии Рассвета на Тимуса?

Тимус и Альб смотрели на химеру с нескрываемым удивлением, уважением и отчасти даже с восторгом. Тимус так точно: до этого он воспринимал Гора исключительно как одно из творений Угаровых: зверюга и зверюга, предназначенная для полётов, выездов, защищать ещё может, как боевой конь, к примеру. Однако здесь налицо были не просто разумность на уровне трёх-пятилетнего ребёнка, как у некоторых фамильяров, с которыми можно было договориться и создать эмоциональную привязку. Здесь налицо были все признаки интеллекта, аналитического мышления и глубокого анализа причинно-следственных связей.

Альб же принялся на очередном камне выводить когтем расчёты по новой, а под конец и вовсе с восторгом выругался:

— А ведь если взять за основу эту теорию, да ещё и прибавить то, что у Юрия, скорее всего, в результате единения с горгом образовалась собственная пассивная сопротивляемость магии, полученная в подарок вместе с душой… То выходит, что ещё и это дало свои пусть и жидкие проценты защиты для тебя, — он ткнул когтем в сторону Тимуса, — и, вероятнее всего, даст совсем не жидкие проценты сопротивляемости для Юрия, если в него вдруг попробуют Закатом изо всей дури шандарахнуть. С тобой провести эксперимент не получится, ибо вы кровной клятвой связаны, и, скорее всего, на него твоя магия и вовсе не подействует. Но вот отыскать бы где-нибудь запасного закатника…

— Я поищу, — кивнул Тимус. — Мы же очень многих астральных паразитов сожрали в Австро-Венгрии. Может быть, кто-нибудь и перенял, только ещё не разобрался, как с этим работать.

— Поищи, поищи. И не высовывайся в ближайшее время, — в своей грубоватой манере проявил беспокойство о друге Альб. — Меньше всего я хочу видеть, как ты сдохнешь. Сомнительно, чтобы после смерти одного триарха по твою душу прислали сразу второго. Но и после такого отравления восстанавливаться будешь очень долго.

— Так-то у нас через неделю боевой выезд намечался, — Тимус со свойственной ему бескомпромиссностью не любил менять планы.

— Придётся отложить, ибо я сомневаюсь, что ты сможешь отреставрироваться за такой короткий срок. С алтарём — легко, а вот без алтарей, от которых мы питались в прошлом мире, — хрена с два.

Тимус, конечно, внутренне был с ним согласен. Но Юрий смог внести корректировки в их расчеты. Имя этих корректировок носило фрау Листен. Именно у неё была возможность подпитать энергией потрёпанного иерарха. Женский вариант астрального паразита — уникальное существо, не просто прижившееся в наге, но и вошедшее с ней в симбиоз. И непонятно, по какой причине гувернантка императорской семьи согласилась лечить Тимуса, хоть и несколькими сеансами.

В следующий раз фрау Листен смогла вырваться к иерарху лишь спустя три дня после суда. Секретарь получил приказ пропускать даму в любое время дня и ночи, без вопросов и без промедления. А посему, когда его личный лекарь явился к нему в кабинет, Тимус встретил её с приветливой улыбкой на измученном лице.

— Фрау Листен, не представляете, как я рад вас видеть. Чай, кофе, сладости? Может быть, нужно дать распоряжение приготовить что-то энергоёмкое для восстановления после сеанса лечения?

— Нет нужды, ваше святейшество. У меня на всё про всё полчаса. К тому же вы — пациент, а не барышня на свидании. Так что раздевайтесь и укладывайтесь на кушетку.

Сама нага скинула с себя верхнюю накидку, оставшись в строгом приталенном однотонном платье, с волосами, собранными в пучок. Истинная гувернантка, только очков на носу не хватало. Но нага вроде бы на зрение не жаловалась.

Тимус скупо улыбнулся и поднял руки в жесте «сдаюсь». С женщинами спорить вообще было себе дороже, а уж конкретно с этой — и подавно. Да и не хотелось ему спорить именно с ней. Если он был прав и она действительно была тем, кем казалась ему… Да, может быть, ему бы и хотелось, чтобы она видела и помнила его таким, каким он был в прошлой жизни: с атлетическим телосложением, красивым