Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых
А в какой-то момент вдруг всё это отрезало. Будто и не было ничего. Уинен сперва даже испугалась: неужто что-то случилось с глупым человечком, у которого столь слабое, несовершенное тело?
Оказалось, всё гораздо проще. За завтраком он появился в странном украшении, очень похожем на рабский ошейник.
— Чтобы вам не приходилось от меня сбегать на другой конец озера, — указал он на украшение и принялся за завтрак.
Тогда Уинен этого не поняла, но ей стало легче. Она стала менее раздражительной, более сосредоточенной и наконец-то смогла нормально воспринимать всё, что ей говорила Эсрай, не через призму злости, непонимания, возмущения и желания бросить всё и исчезнуть. Она даже начала получать удовольствие от общения с собственной стихией, пусть и в таком непривычном агрегатном состоянии, как лёд и снег.
Вечером она спросила у Эсрай:
— Что это за украшение на шее у Питера?
— Петра, — тут же поправила её Эсрай, но Уинен только отмахнулась. — Это блокиратор. Он блокирует любые вспышки магии. И не только. Он видел, что тебе тяжело переносить нахождение с ним рядом под одной крышей, и попытался помочь хотя бы таким образом.
Неожиданно самой для себя Уинен уточнила:
— Это безопасно?
Эсрай только хмыкнула:
— Твоё нахождение в саркофаге тоже было безопасным. Но далеко не самым комфортным. Здесь такая же история.
Уинен вынуждена была признать: это сравнение было очень ярким и доступным. Эсрай же продолжила пояснять:
— Силу внутри он чувствует. Но если долго носить блокираторы, не давать магии спокойно течь по телу и творить из неё конструкты, сама знаешь, что будет.
— Деформация и отмирание системы энергоканалов, невозможность выхода на пик возможностей, — словно по учебнику повторила ещё давным-давно вбитые в детстве простые истины Уинен.
— Всё верно. А парню и так из-за того, что он находился с тобой в связке, приходилось большую часть жизни носить на себе этот блокиратор. Так что это равносильно тому, что после того, как он походил несколько дней на свободе, ему вновь пришлось добровольно надеть рабский ошейник. Который до этого он носил, не имея выбора, из-за тебя. А сейчас, имея выбор, и ради тебя вновь его нацепил.
— Так и должны себя вести ра… — начала было Уинен, но не договорила. Горло сдавила удавка клятвы. Пришлось заткнуться и подумать, как бы изменить фразу. На ум ничего не приходило, поэтому пришлось сказать обратное. Причём вышло у неё это почему-то с вопросительной интонацией:
— Не должны?
— Да, не должен. Это обычный человек с собственными мечтами, планами, мыслями и чувствами, у которого не было нормальной жизни из-за тебя. Ему может быть больно, он может смеяться, он может получать удовольствие, он может страдать, он может горевать и тосковать. И всё это сейчас, когда ты не находишься под толщами вод Байкала, будет доноситься также и до тебя. И поверь мне: если Юра узнает, что ради тебя Пётр надел магоподавитель, ему это очень не понравится. Ибо ты давала обещание относиться к нему как к равному, но сейчас с радостью принимаешь жертву от парня, который, хоть и изначально слабее тебя, однако же имеет силу заботиться о тебе подобным образом, жертвуя своими интересами.
Эсрай при этом умалчивала, что всё раздражение, которое испытывала Уинен, бешенство, ярость, непонимание, возмущение, Петру хватало силы давить внутри себя. И лишь изредка он выплёскивал всё это вместе с Павлом на тренировочном татами, схватываясь с оборотнем едва ли не на жизнь, а на смерть. Только так Пётр мог высвободить из себя чужие эмоции безопасно для окружающих. И потому именно Павел пришёл к Эсрай советоваться, что в такой ситуации можно сделать. Пётр по давней привычке привык не просить о помощи. Эсрай же и посоветовала единственный возможный вариант, а теперь вправляла мозги Уинен, чтобы та не думала, что весь мир крутится вокруг неё, пусть и приходилось при этом запугивать альбионскую королеву собственным мужем.
— Вам бы, вместо того чтобы бегать друг от друга, напротив, нужно проводить совместно как можно больше времени.
— Это ещё зачем? — тут же встала на дыбы альбионка.
— А затем, что чем сильнее будет он, чем лучше ты его подтянешь магически, обучишь обращаться с собственной стихией или в связке с тобой, тем спокойнее будешь ты. К тому же усилив его, можно будет не опасаться, что тебя в неподходящий момент не ослабят его убийством. В башню его аки красную девицу под охрану дракона не посадишь. Он боевой маг и уже участвовал в боевых операциях. Но перед глазами у нас был пример сосуществования брата с сестрой в Османской империи. И они ведь жили как-то, и умудрялись отгораживаться отчасти друг от друга, ослабляя связь. Вам бы тоже нужно сперва научиться понимать друг друга с полуслова, а после и закрываться, если не хочешь до конца жизни дёргаться. При текущей манере поведения либо я сама подойду и сниму с него блокиратор, либо ты начнёшь хиреть, сила начнёт хуже отзываться, какие бы водные просторы вокруг тебя ни находились. Ведь нарушение клятвы, пусть даже и такое молчаливое попущение, может дать самый разнообразный эффект. Тебе ли не знать, клятва всегда найдёт вариант наказать и всегда это сделает в самый неподходящий момент. Представь: будешь ты стоять и убивать собственную сестрицу с муженьком-предателем, а у тебя вдруг откажет сила. Это будет очень обидно, из-за нарушения собственной клятвы получить отпор от предателей. Так что думай, Уинен. Думай.
Разговор этот Эсрай провела с альбионкой накануне вечером. После чего бывшая королева всю ночь пролежала на льду озера, разглядывая небо, полное звёзд, и чувствуя потоки стихии под собой. Как не прискорбно было признавать слова Эсрай, но Уинен сама себя загнала в ловушку. Однако даже такая цена была предпочтительней плена.
Едва забрезжил рассвет, Уинен заявилась в покои Питера.
«Петра», — поправила она сама себя мысленно и плеснула тому в лицо водой.
Когда тот, ошалевший, продрал глаза и уставился на неё, Уинен скомандовала:
— Умывайся, одевайся и пойдём на тренировку. И сними к демоновой матери этот ошейник. Меньше всего мне нужно, чтобы мой дуал ослаблял себя и